Серебряный леопард

Мейсон Ф. Ван Вик

– Думается, молодой Ордуэй, ты мог бы подрезать покороче волосы своему господину, – предложил сэр Хью. – При такой длине они будут сбиваться и перегреют ему голову.

– Самое лучшее, если вам удастся покончить с ломбардцем своим мечом, – высказался сэр Тустэн.

– Да, – согласился капитан стражи, – говорят, что в употреблении булавы этот Дрого не имеет себе равных… Не забывайте, милорд, что он одинаково хорошо управляется с оружием любой рукой.

Вскоре группа всадников Сан-Северино в полном боевом облачении выехала из ворот замка. Слышались обычные грубые шутки и предсказания, взрывы громкого смеха. За всем этим с надвратной башни наблюдали возбужденные и взволнованные дамы. Все всадники

держали в руках копья, украшенные яркими разноцветными флажками. Все были вооружены длинными нормандскими мечами на изготовку, так как противоборства часто превращались в жестокие всеобщие схватки. Многие воины в остроконечных шлемах с носовыми пластинами не любили боевые топоры. Вместо этого они были вооружены булавами, торчавшими из-за туго перетянутых поясов.

Грозная, немало повидавшая компания медленно продвигалась вниз к лугу для ристаний; не было ни ярких султанов из перьев, ни нарядных лошадиных чепраков, ни богато украшенных плащей на всадниках. Это были несгибаемые воины, всегда готовые к смертному бою.

Сэр Тустэн, поблескивая на утреннем солнце своим единственным глазом, ехал слева от Эдмунда, а сэр Хью – справа.

– Пока ваш противник будет сражаться со щитом в руках, – наставлял Эдмунда ветеран, – не ждите от него больших подвохов. Но как только он отбросит в сторону свое прикрытие и освободит обе руки… будьте настороже!

Известие о предстоящей схватке распространилось быстро и довольно далеко. Вокруг ристалища уже собралась толпа зрителей. Здесь был весь гарнизон замка Сан-Северино, не считая нескольких инвалидов, которых оставили сторожить ворота. И уж конечно все окружение барона Дрого. Немного в стороне стояли загорелые крестьяне и пастухи в шерстяных плащах и круглых островерхих шапках, которые носили в этой местности уже свыше тысячи лет. Съехались и многие местные рыцари и арендаторы их земель со своими дамами, сопровождаемые толпами полуголодных крепостных. Вместе со своими собаками последние покорно брели в пыли, поднятой лошадьми их господ. Сосредоточенный и подтянутый Эдмунд окинул взором луг. С юга подул сильный ветер, затрепетали, захлопали чувствительные к погоде хоругви и флажки. Момент, который следовало бы запомнить. Наконечники копий уже мелькали у обоих входов на ристалище…

Граф Тюржи, изрыгая проклятия всему на свете, все же позволил доставить себя из замка на конных носилках. Вокруг него собралась группа облаченных в броню соратников. Эти люди участвовали вместе с ним во многих битвах.

Вместе с другими знатными дамами Сан-Северино Аликс и Розамунда прошли на башню над воротами. Они хотели хотя бы издали посмотреть на предстоящее единоборство. Полные и яркие губы Розамунды дрогнули, когда она увидела брата, слезавшего с коня у западного входа в ристалище. На фоне зазеленевшей весенней травы его зелено-голубой плащ не так выделялся, как алый, в который был одет Дрого из Четраро.

Незнакомое щемящее чувство нарастало в груди Розамунды. Почему же она, вопреки собственному желанию, чувствовала себя такой встревоженной при виде алого плаща?

Над толпившимися на лугу людьми летали голуби, а чуть в стороне высоко в небо взвился жаворонок и пел от счастья, не обращая внимания на то, что внизу с минуты на минуту должен был начаться жестокий бой…

Эдмунд сохранял спокойствие. Склонив голову, он позволил надеть себе тесную шапку и туго привязать ее холодными промасленными тесемками к шее. Затем Герт передал ему тяжелый шлем с предохранявшей нос пластиной, которая могла сослужить ему хорошую службу.

– Лучше отбросьте ножны, – вполголоса посоветовал сэр Тустэн. – Они тяжелые, а пользы от них в этом деле никакой.

Герт передал своему господину булаву, над которой он так старательно трудился. Ее

рукоять была теперь обтянута сыромятной кожей, а через круглое отверстие на конце был пропущен ремень. Широкий крюк, прикованный к булаве, ярко засверкал, когда Эдмунд, напрягая мышцы, несколько раз взмахнул над головой увесистым оружием.

Потный от волнения сэр Хью протянул Эдмунду меч с тяжелыми латунными предохранителями, укрепленными над рукояткой. Хотя он был тяжелее большинства таких мечей, все же ему недоставало не менее трех фунтов до убийственного веса «Головоруба». Лезвие, однако, было крепким и уравновешено металлическим утолщением у хвостовика. Считалось, что в нем содержится ноготь святого Ансельмо.

Полностью оснащенный и вооруженный сэр Эдмунд де Монтгомери обвел взглядом ристалище и отыскал своего врага, также окруженного рыцарями и эсквайрами. Среди них ярко выделялся плащ ломбардца. Можно было хорошо различить каштановые волосы, темную бородку и усы Четраро: тот пока еще не надел подшлемника и шлема.

Стараясь подавить волнение, Эдмунд оглянулся. О как приятно было увидеть знакомые лица вокруг Герта. Генри, Зуберт, Озрик, Ральф… Он увидел всех тех молодых людей, которых знал как оруженосцев и молодых рыцарей. Никогда еще он не испытывал такого тревожного состояния, но все равно, с Божьей помощью, он покажет этим чужеземцам, какой доблестный воин прибыл из Арендела. Ему вспомнились многочисленные подвиги его отца, рыцаря, странствовавшего тогда среди бургундцев, дикого народа, населявшего земли к югу от Нормандии. И все же старому сэру Роджеру никогда не доводилось бывать в более чужеродном окружении, чем то, в котором очутился его сын.

Слава Богу, думал Эдмунд, скоро все начнется. Вероятно, сегодня перед боем не прозвучат фанфары, не будет скрещивания копий и бравого гарцевания коней. Не присутствуют и дамы, размахивающие платками и подбадривающие рыцарей громкими возгласами.

Ристалище, как с удовольствием отметил Эдмунд, неплохое. Оно представляло собой зеленый и ровный квадрат стороной примерно тридцать футов, окруженный забором из свежесрубленных бревен.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить сердцебиение, Эдмунд окинул взором уродливую серую массу замка Сан-Северино. Розамунда и леди Аликс, наверное, наблюдают за ним с башни. О чем же думает Аликс, когда приближается «момент истины»? Эдмунд невольно вытянул меч в направлении отдаленной крепости. Затем торжественно поцеловал крестообразное пересечение его рукоятки и предохранителей.

По сигналу графа Тюржи трубач поднял рог Сан-Северино и оглушительно затрубил. Плохо обученные вьючные лошади шарахнулись в сторону и заржали. Объезженные боевые кони не испугались и словно бы вообще не обратили на громкие звуки рога никакого внимания.

Как только трубные звуки умолкли, окружавшие Эдмунда рыцари поспешно вскочили на коней и схватились за копья, которые держали наготове их эсквайры. Если это единоборство перейдет в общую схватку, они с радостью готовы принять в ней участие.

Многие недели Эдмунд не испытывал такого радостного возбуждения, как в момент, когда отсалютовал графу Тюржи и смело вступил в огороженное пространство. Лазурно-голубой подарок Аликс развевался у его колен. Ремень щита покоился на левом плече.

Но вот раздались пронзительные крики зрителей. Под прикрытием большого, тщательно отполированного щита с рельефным украшением в центре появился барон Дрого из Четраро.

Оснащение ломбардца, как заметил Герт в пылу нетерпеливого ожидания, было сходно с оснащением его господина. Исключение составляла тяжелая кожаная сумка, прикрепленная к поясу барона. Каково ее назначение? Из толпы зрителей неслись крики нетерпеливого ожидания. Расстояние, отделявшее бойцов в алом и голубом, неуклонно сокращалось.