Серебряное перо

Кирин Ева Алексеевна

Небо было затянуто тяжелыми тёмно-серыми тучами, которые долгое время шли к нам прямиком из-за Пыльных гор, неся недели дождливой погоды, плодотворно влияющей на наши земли. Несмотря на надвигающийся дождь, погода была тёплой, и солнечный свет, проникающий из-за толстой пелены облаков, едва мог освещать окружавшую местность. Вскоре о листву деревьев разбились первые капли, и послышался где-то далеко гром.

– - Идём, нам пора, -- устало произнёс отец, протягивая мне руку.
– - Ты же не хочешь снова мокрой псиной провонять?

Громко рассмеявшись, я взяла руку отца и поднявшись, побежала вслед за ним. Возле нашего дома всегда бродили несколько бьянов, огромных охранных

собак, в холке достигавших роста среднего человека. Каждый раз они нас встречали с буйной радостью, но во время дождя их радость отмывать было особо трудно, ибо запах бьянов отвратителен и силён, дабы отпугивать других животных, а запах мокрых бьянов поистине невыносим.

Едва мы зашли в дом вместе с бьянами, как на улице плотной стеной полил дождь. Собаки разлеглись возле больших окон, с меланхолией глядя на падающие капли. Я всегда в такие дни раскладывала покрывала рядом с ними и тоже смотрела в окно. Было в этом что-то успокаивающее и отвлекающее от всех проблем, что засели в голове. Отец тем временем заваривал ромашковый чай. Мама умерла три года назад, и с тех пор отец на него сильно подсел, говоря, что это помогает ему успокоиться.

– - Знаешь, когда мама носила тебя, она всегда говорила, что чувствует в тебе что-то особенное...
– - послышался тихий голос отца с кухни. Он громко отхлебнул чая и вздохнул.
– - А когда брата твоего вынашивала -- молчала на этот счёт. Я-то думал, что она просто счастлива, а нет... Она просто знала, знала всё с самого начала.

Я лишь попыталась вспомнить лицо брата. Ему бы сейчас было двадцать пять. Умер он за два года до мамы, медведь задрал в лесу. Кайл всегда был очень спокойным и рассудительным. Он хотел всем всегда помогать, поддерживать, что чаще всего заканчивалось весьма плачевно.

– - А вот сейчас я сижу и говорю с чашкой чая. Всегда считал, что не будет у меня этого маразма, что когда-то достиг моих родителей. А оказывается, вот как судьба изворачивается, дабы перековеркать твои желания.

Бьяны, Ааргх и Бух, уже вовсю сопели, лежа рядом со мной, от чего было уютно и тепло. Отец ещё долго говорил. Я так и не поняла, с кем он разговаривал больше: со мной, или со своим внутренним "я".

Утром, как и стоило ожидать, вовсю лил дождь. Бьяны, казалось, что всю ночь боялись даже шелохнуться, дабы не разбудить меня. Увидев пробуждение хозяйки, собаки мгновенно радостно вскочили на ноги и понеслись к дверям, начав там подпрыгивать и вертеться в ожидании прогулки.

– - Отец, я на улицу! Тебе нужно что-нибудь?
– - крикнула я, надевая тёмно-серый плащ, сделанный из кожи келпи.

– - О, подожди минутку!
– - послышался взволнованный голос, от чего я насторожилась.

Спустя пару минут по лестнице быстрым шагом спускался отец, держа в руках понятую бумажку.

– - Вот, купи это у травника...
– - тихо произнёс он, протянув мне пару золотых монет и список.

Покорно кивнув, я раскрыла двери, и, выпустив бьянов вперед, направилась с ними на городской рынок. Несмотря на ливень, жизнь в городе кипела, хоть многие, завидев белоснежных несущихся бьянов по лужам, приостанавливали работу, дабы полюбоваться на них. Много я слышала про большие города: не многие расы там уживаются друг с другом. У светлых с темными так вообще "война на все века", хоть и образуются пары с разных берегов. Говорят, что такие дети намного одареннее многих обычных эльфов. Орки вообще дерутся со всем, что движется, а люди пытаются навести порядок, от чего получают сразу и ото всех. Лишь маги не вмешиваются, сидя в своих башнях и обсерваториях, да почитывая книги. У нас же нет нетерпимости, а межрасовые отношения

встречаются совершенно спокойно. Ни разу за всю жизнь я не видела и не слышала поношения какой-нибудь расы.

Рынок в моём городе представлял из себя кузню, мясную и продуктовую лавки, магазин эликсиров, прилавок со специями и лавку с травами. Немного поодаль держался достаточно крупный магазинчик, объединявший два отдела: одежду и мебель.

– - Здравствуйте, дядя Мибраус!
– - как можно бодрее произнесла я, дабы полуспящий дедушка очнулся от сна.
– - Отец попросил этих трав!

Вскрикнув от неожиданности и едва не упав с престарелой табуретки, Мибраус почтительно кивнул мне, и, взяв листик, принялся читать перечень.

– - Снова у Иосса нервы? Нехорошо... Недавно обещал мне, что ромашкой обойдётся, да как я вижу, ничем она ему не помогает.

– - А что ему может помочь?
– - тихо спросила я.

– - Ничто ему не поможет, детка, -- вздохнув, произнёс Мибраус, протягивая мне мешочки с травами, -- ибо от такого не лечатся, такое просто переживают.

До дома я брела погружённая в свои мысли. Ещё несколько дней назад отец был нормальным, даже не налегал на ромашку, а сейчас словно что-то произошло, что его настолько сильно взбудоражило. На подходе к дому я и бьяны насторожились: двери были раскрыты нараспашку. Забежав в дом, я увидела отца, сидящего на софе перед камином. Он смотрел пустым взглядом на танцующее пламя, словно забываясь в своих мыслях, позволяя уносить себя в глубины своего сознания, где былое живо.

– - Они пришли, Несс...
– - подал подавленный голос отец.

– - Кто -- они?
– - удивлённо спросила я.

– - Те, кто должен был забрать тебя более двадцати лет назад.

С лестницы спускался юноша, примерно моего возраста с ярко-рыжими волосами и... зигзагом под левым глазом. Я опешила. Всё, что я могла делать -- это просто стоять и ошарашенно разглядывать этого человека, которого с радостью встретили бьяны, некогда разрывавшие чужаков за несколько мгновений.

– - Он появился здесь пару дней назад. Я в поле с лошадью работал, а тут в небе грифонов крик послышался... Я смотрю -- а там Страж летит. Тут я и перестал ноги контролировать, на колени упал и просто смотрел как он приближается. Сразу ясно стало -- и ты меня покидаешь.

– - Мы всегда даём три дня, дабы Стражи и родители могли попрощаться, -- юноша мягко улыбнулся.

Я не знала, что сказать, я лишь ошарашенно смотрела то на отца, то на бьянов, то на Стража. Я ждала этого всю жизнь, а сейчас оказывается, что я... не готова?

– - Собирайся, дочь, более мы не увидимся с тобой, -- подойдя ко мне, произнёс отец, едва сдерживая эмоции.

Он смотрел на меня бесконечно печальным и виноватым взглядом, а я даже ничего произнести не могла. Через пару мгновений отец крепко обнял меня, а я разразилась истерикой, прерываемой лишь тихим: "Прости...". Мельком я даже видела взгляд пришедшего Стража. В глазах его было сожаление, которое наверняка сейчас было и в моих глазах.

– - Наплакаться ты успеешь, а сейчас ступай. Собери вещи, дабы не забывать про нас и... и делай то, что должна, -- запинаясь, произнёс отец.

– - Из одежды можешь ничего не брать, Стражей одевают по высшему разряду. А что-то личное брать не запрещается. Я буду ждать тебя на улице. Да будет облачность безопасна, господин, -- учтиво произнёс юноша, и, поклонившись отцу, вышел на улицу.

– - Да будет облачность безопасна...
– - устало произнёс отец.
– - Не думал, что за столь долгое время эту фразу ещё хоть кто-нибудь услышит. Видимо всё уже совсем плохо, раз Стражи прощаются такими словами.