Серебряная леди

Поттер Патриция

Ледяная Королева почувствовала, что Вильгельмина бережно отирает ей кровь салфеткой, но сейчас ей больше всего хотелось почувствовать прикосновения Кантона. Его тепло. С ним она была в безопасности. Но все это он дарил Каталине Хилльярд, а не Лиззи Джонс.

Теперь он знал о ней почти все. Каталина прикрыла глаза, мечтая перенестись из душной комнаты в другой мир, солнечный и ясный.

— Вы не могли бы убрать это? — спросила девушка, указывая глазами на тело.

Кэт постаралась сосредоточиться. Все случилось слишком

быстро. У нее кружилась голова, и она чувствовала изнуряющую слабость. Рана на плече и многочисленные порезы на шее саднили. Но хуже всего было то, что она чувствовала себя так, будто ее вываляли в грязи.

— Надо… вызвать полицию.

Вильгельмина скорчила гримаску Кантону:

— Может, вы… в конце концов… позволите ей переодеться.

Если бы Каталина не чувствовала такой слабости, она бы, безусловно, удивилась: обычно Вильгельмина не утверждала себя так настойчиво. Особенно в присутствии людей, подобных Кантону. Это было своеобразным сочувствием к ней, чего Каталина не ожидала. Ей следует получше приглядеться к девушкам. А ведь она не позволяла себе близких отношений с людьми, за исключением Тедди, Молли и потом Кантона.

Она взглянула на неподвижную фигуру в углу комнаты. Выслушав Вильгельмину, Кантон вздохнул и покорился. Он направился к двери, затем развернулся, отстранил девушек, приблизился к ней, осторожно приподнял ей подбородок, легко поцеловал и прошептал:

— Моя дорогая Кэт, я подожду за дверью.

Кэт была ошеломлена. Она тяжело дышала, не зная, что ответить. Следовало сказать многое и прежде всего — спасибо. Но слова застревали в горле, подавляемые переполнявшими ее чувствами. Она недоумевала, как Марш мог смириться с тем, что сказал Джеймс. Может, он просто не поверил?

Каталина нехотя отстранилась, в то время как девушки замерли в изумлении.

Первой пришла в себя Вильгельмина:

— Свежую рубашку и белье!

Кэт хотелось одеться понаряднее, чтобы почувствовать себя в прежней форме, но она уже чувствовала режущую боль в плече.

— Все во втором ящике, — подсказала она.

Каталина попыталась встать, но не смогла и снова села. Как ей хотелось, чтобы поскорее убрали тело Джеймса, чтобы его проклятые глаза перестали укорять и следить за ней. Какие последствия этот выстрел будет иметь для Кантона? Особенно после «клетчатого»?

Мысли путались. Все вокруг закружилось, поплыло и начало двоиться. Каталине показалось, что в комнате стало темно, и она упала на край кровати.

В себя она пришла от едкого запаха нашатыря. Все тело болело. Над ней колдовал доктор Мак Лорен, тот, который лечил Молли.

— Мисс Хилльярд, вы меня слышите? — резко спросил он. — Вы меня слышите?

Она кивнула.

— Хорошо.

Он показал ей два пальца.

— Сколько пальцев?

— Два, — недовольно ответила Каталина.

Марша в комнате не было. Тела Джеймса не было тоже. Но был полицейский

и Вильгельмина.

Каталина приподнялась, но почувствовала новый приступ головокружения.

— В ближайшее время вам следует спокойно лежать, мисс Хилльярд, — предупредил ее врач. — Вы потеряли слишком много крови.

К кровати подошел полицейский.

— Не могли бы вы рассказать мне, что произошло?

— А… взломщик. Он хотел забрать выручку Да… еще… мистер Кантон заметил что-то подозрительное и решил проверить, что произошло. Он… взломщик… у него был нож. Если бы не мистер Кантон, он бы перерезал мне глотку.

Полицейский кивнул.

— Он говорит почти то же самое. Этот Кантон… он везде успевает.

— Я обязана ему жизнью.

— Ну что ж, я думаю, мы можем отпустить его. Но мы должны будем проверить его. Согласитесь, два трупа за один месяц — многовато. Пуля попала точно в сердце. Как и в прошлый раз. — Полицейский помедлил и спросил:

— Не знаете ли вы случайно имени покойного?

Каталина отрицательно покачала головой.

— Прошлой ночью он был в «Серебряной Леди». Это все, что я знаю.

— У него в карманах документы на имя Джеймса Кэхуна.

Кэт замерла. Она боялась, что в том документе значится еще одно имя. Каталина посмотрела на полицейского невидящим взглядом, и он поспешил откланяться.

— Тогда все. Может, я загляну попозже.

— Спасибо вам, — проговорила Каталина, награждая его тем, что, по ее мнению, должно было быть воспринято как улыбка благодарности с примесью сожаления.

— А мне придется наложить швы на ваши раны. Особенно серьезная здесь, на плече, — сказал доктор.

Только сейчас Каталина сообразила, что она почти голая. Чистая ночная сорочка, надетая, очевидно, Вильгельминой, сползла с плеча. Каталина пошевелилась и почувствовала, что ее уже перебинтовали. Сделав неосторожное движение, она почувствовала острую боль.

— А что с мистером Кантоном? — поинтересовалась она.

— Он за дверью. Беседует с полицейским. Раньше я думал, что между вами вражда, — с любопытством сказал доктор. — Но он ведет себя совсем не как враг. Скорее как заботливый муж. — Продолжая обследовать задетые ткани, он сообщил. — Сейчас я дам вам хлороформу, зашью ваши раны, и вы поспите. Вам это пойдет только на пользу.

Каталина запротестовала. Ей хотелось поговорить с Кантоном, удостовериться, что с ним все в порядке, что полиция его не задержала. Она хотела видеть Марша больше всего на свете, хотя и страшилась найти в его глазах отвращение, вызванное рассказом Джеймса. Но еще больше ей нужна была уверенность, что ему ничего не грозит.

— Пожалуйста, не надо, пока я не поговорю с Ма… с мистером Кантоном.

Доктор внял ее настойчивой просьбе и сдался.

— Я даю вам всего одну минуту. Я буду ждать за дверью. Кэт закрыла глаза. Доктор вышел. Вошел Кантон.