Серебряная ива

Ахматова Анна Андреевна

* * *

Шелестит о прошлом старый дуб. [8] Лунный луч лениво протянулся.Я твоих благословенных губНикогда мечтою не коснулся.Бледный лоб чадрой лиловой сжат.Ты со мною. Тихая, больная.Пальцы холодеют и дрожат,Тонкость рук твоих припоминая.Я молчал так много тяжких лет.Пытка встреч еще неотвратима.Как давно я знаю твой ответ:Я люблю и не была любима.Февраль 1911

8

Впервые Гумилев сделал предложение Ане Горенко весной 1905 года, накануне ее отъезда из Царского Села в Крым.

И она ему отказала. Объяснились они в парке, под старым дубом. Этот эпизод описан, как бы от лица Коли, в стихотворении «Шелестит о прошлом старый дуб…». Однако «разлучение» – прощание навеки – не состоялось, хотя вскоре после окончания гимназии Николай Степанович уехал в Париж.

* * *

Бесконечное жениховство Николая Степановича и мои столь же бесконечные отказы, наконец, утомили даже мою кроткую маму, и она сказала мне с упреком: «Невеста неневестная», что показалось мне кощунством. Почти каждая наша встреча кончалась моим отказом выйти за него замуж.

Анна Ахматова. Из «Записных книжек»

* * *

То ли я с тобой осталась,То ли ты ушел со мной,Но оно не состоялось,Разлученье, ангел мой!И не вздох печали томной,Не затейливый укор,Мне внушает ужас темныйТвой спокойный ясный взор.1909

* * *

На столике чай, печения сдобные,В серебряной вазочке драже.Подобрала ноги, села удобнее,Равнодушно спросила: «Уже?»Протянула руку. Мои губы дотронулисьДо холодных гладких колец.О будущей встрече мы не условились.Я знал, что это конец.9 ноября 1910Киев

* * *

Жарко веет ветер душный,Солнце руки обожгло,Надо мною свод воздушный,Словно синее стекло;Сухо пахнут иммортелиВ разметавшейся косе.На стволе корявой елиМуравьиное шоссе.Пруд лениво серебрится,Жизнь по-новому легка…Кто сегодня мне приснитсяВ пестрой сетке гамака?Январь 1910Киев

* * *

Синий вечер. Ветры кротко стихли,Яркий свет зовет меня домой.Я гадаю: кто там? – не жених ли,Не жених ли это мой?..На террасе силуэт знакомый,Еле слышен тихий разговор.О, такой пленительной истомыЯ не знала до сих пор.Тополя тревожно прошуршали,Нежные их посетили сны.Небо цвета вороненой стали,Звезды матово-бледны.Я несу букет левкоев белых.Для того в них тайный скрыт огонь,Кто, беря цветы из рук несмелых,Тронет теплую ладонь.Сентябрь 1910Царское Село

СТАРЫЙ ПОРТРЕТ

А. А. Экстер

Сжала тебя золотистым оваломУзкая, старая рама.Негр за тобой с голубым опахалом,Стройная белая дама.Тонки по-девичьи нежные плечи,Смотришь надменно-упрямо;Тускло мерцают высокие свечи,Словно в преддверии храма.Возле на бронзовом столике цитра,Роза в граненом бокале…В чьих это пальцах дрожала палитра,В этом торжественном зале?И для кого эти жуткие губыСтали смертельной отравой?Негр за тобою, нарядный и грубый,Смотрит лукаво.Осень 1910Киев

* * *

Я написала слова,Что долго сказать не смела.Тупо болит голова,Странно немеет тело.Смолк отдаленный рожок,В сердце все

те же загадки,Легкий осенний снежокЛег на крокетной площадке.Листьям последним шуршать!Мыслям последним томиться!Я не хотела мешатьТому, кто привык веселиться.Милым простила губамЯ их жестокую шутку…О, вы приедете к намЗавтра по первопутку.Свечи в гостиной зажгут,Днем их мерцанье нежнее,Целый букет принесутРоз из оранжереи.Октябрь 1910Царское Село

БЕРЕЗЫ [9]

…Таких берез еще никто не видел. Мне страшно их вспоминать. Это наваждение. Что-то грозное, трагическое, как «Пергамский алтарь», великолепное и неповторимое. И кажется, там должны быть вороны. И нет ничего лучше на свете, чем эти березы, огромные, могучие, древние, как друиды, и еще древней. Прошло три месяца, а я не могу опомниться, как вчера, но я все-таки не хочу, чтобы это был сон. Они мне нужны настоящие.

Анна Ахматова. Из «Записных книжек»<<1959–1961>>

9

У Анны Ахматовой, как и у Пушкина, было какое-то особенное чувство к большим старым деревьям: комаровским соснам, слепневским березам, царскосельским дубам и липам. Они казались ей чуть ли не историческими персонажами, и она радовалась, если эти хранители древности как старые знакомцы приходили к ней во сне.

* * *

В промежутки между грозами,Мрачной яркостью богатые,Над притихшими березамиОблака стоят крылатые.Чуть гроза на запад спрячетсяИ настанет тишь чудесная,А с востока снова катитсяКолесница поднебесная.1910-е годыСлепневоЗаписала на Илью в Комарове1961

* * *

И скупо оно и богато,То сердце – богатства таи!Чего ты молчишь виновато,Глаза б не глядели мои…1910-е годыЦарское Село

* * *

Не смущаюсь я речью обидною,Никого ни в чем не виню…Ты кончину мне дашь не постыднуюЗа постыдную жизнь мою.1910-е годы

* * *

И через все, и каждый миг,Через дела, через бездельеСквозит, как тайное веселье,Один непостижимый лик.О Боже! Для чего возникОн в одинокой этой келье?1910-е годы

* * *

Сочтенных дней осталось мало,Уже не страшно ничего,Но как забыть, что я слыхалаБиенье сердца твоего?Спокойно знаю – в этом тайнаНеугасимого огня.Пусть мы встречаемся случайноИ ты не смотришь на меня.1910-е годы

* * *

Угадаешь ты ее не сразуЖуткую и темную заразу,Ту, что люди нежно называют,От которой люди умирают.Первый признак – странное веселье,Словно ты пила хмельное зелье,А второй – печаль, печаль такая,Что нельзя вздохнуть, изнемогая,Только третий – самый настоящий:Если сердце замирает чащеИ горят в туманном взоре свечи,Это значит – вечер новой встречи…[Ночью ты предчувствием томима:Над собой увидишь Серафима.А лицо его тебе знакомо…И накинет душная истомаНа тебя атласный черный полог.Будет сон твой тяжек и недолог…А наутро встанешь с новою загадкой,Но уже не явной и не сладкой,И омоешь пыточною кровьюТо, что люди назвали любовью.1910-е годы