Серебряная Инна

Рюнель Элисабет

Он падал в бездонный колодец, пока вдруг не открывал глаза и не мог понять, где он. И снова его охватывала тревога. Снова ощущалась боль в ноге. Он ворочался под одеялом, вздрагивая от уколов стыда, точно от ударов. Как он мог быть таким беспечным? Даже сон не давал ему забыться.

Только к утру, когда солнце уже начинало согревать землю, Арону удалось наконец заснуть. Только тогда тревога отпустила его, открыв дверь в другие комнаты.

Когда Арон открыл глаза, дело шло к полудню. Небо затянуло серой пеленой, и в воздухе пахло дождем. Арон

лежал, глядя на крышу шалаша и вспоминая события вчерашнего дня. С тяжелым вздохом он приподнялся, и в глаза ему бросился узелок из светло-коричневой ткани, лежавший рядом с ним. Какое-то время Арон недоуменно смотрел на него. Потом резко сел и взял узелок.

Кто-то принес припасы утром? Нет, не может быть! Они приезжали сюда всего неделю назад. И узелок выглядел по-другому. Арон сидел и держал его в руках. Пальцы судорожно вцепились в свою добычу.

Внутри узелка оказались бинты и маленькая бутылочка с какой-то мазью, очевидно целебной.

Арон снова опустился на подстилку. Прижал узелок к лицу. Его охватила радость. Такая мощная и огромная радость накрыла его с головой, что ему захотелось защититься от нее, спрятаться.

~~~

Тебя ранил мой страх. Ты хотел, чтобы я тебе доверяла.

Мы отправились на прогулку в Хохай. Это было накануне открытия сезона охоты на лосей — в самом начале осени. Мы оба устали, и ты решил, что нужно срезать дорогу через болото. Перед нами простиралась болотистая местность, совершенно плоская, без единого деревца. Присев на кочки на краю леса, мы развернули карту на коленях и углубились в ее изучение, изредка бросая взгляды по сторонам.

— Вдоль западного края идет тропа, она вроде сухая, — сказал ты. — По ней будет два километра до дороги.

Я ничего не ответила. Я уже жалела, что согласилась пойти на эту прогулку. И мне было страшно. И от страха во мне просыпалась ярость. Ярость на саму себя за то, что я была такой идиоткой и позволила втянуть себя в очередную авантюру.

— Там точно есть дорога.

— Ты всегда так говоришь.

— На этот раз все в порядке. Сама посмотри.

На карту я смотреть не собиралась.

— Лучше посмотри на это, — сказала я, окидывая взглядом болото. — Я хочу идти по нормальной дороге. Не хочу увязнуть в болоте. А то, что перед нами, и есть самое настоящее болото.

Я хочу ощущать твердую почву под ногами, даже если это означает лишние пять километров.

Сложив карту, ты сунул ее в карман и сообщил мне, что не планируешь идти обратно тем же путем. Ты собираешься испробовать новую дорогу.

Мы молча затушили костер. Я чувствовала, как трепещет крыльями внутри меня страх, в любую секунду угрожая превратиться в огромную хищную птицу.

— Может, все-таки пойдем через лес? — взмолилась я.

Ты бросил на меня взгляд исподлобья:

— Я хотел бы, чтобы ты мне доверяла.

По твоему лицу было видно, что ты имеешь в виду не только этот поход и не только болото. Они были всего лишь одним незначительным

эпизодом долгой истории, которая сейчас прокручивалась у тебя в голове.

— Как же мы сможем жить вместе, если ты мне не доверяешь? — продолжал ты.

Мы начали ссориться. Я просила тебя относиться к моим страхам уважительно и прислушиваться к моим желаниям.

— Дело не в уважении, — фыркнул ты. — Дело в доверии. И в любви. Как я могу поверить в твою любовь, если ты мне даже не доверяешь? Если ты думаешь, что я заведу нас в болото? Я умею читать карту, тебе это прекрасно известно. Мы не заблудимся и не увязнем в болоте.

Я не сдавалась.

— Не впутывай в это любовь, — сказала я, четко выговаривая слова.

— Опять двадцать пять, — раздраженно отозвался ты. — Послушать тебя, так любовь вообще никуда нельзя впутывать, особенно твою. Конечно нельзя, потому что ее нет!

На последних словах ты перешел на крик и со всей силы пнул старый гнилой пень, так, что труха полетела во все стороны.

Ссора переросла во взаимные оскорбления и откровенную брань. Но через пару минут она угасла сама собой, и мы замолчали.

— Ты тоже мне не доверяешь. Ты не веришь в мою любовь, — произнесла я спустя какое-то время.

— Как мне прикажешь это делать, если ты никогда ее не выказываешь?

— Спасибо тебе. Спасибо тебе за это большое! — Я сделала пару шагов назад и повернулась к тебе спиной.

— Всегда пожалуйста. Если бы ты только знала, сколько раз за эти годы ты причиняла мне боль! Боль! Понимаешь? Но рано или поздно всякое терпение заканчивается. В конце концов, это равнодушие больше невозможно выносить.

— Равнодушие? Значит, если я отказываюсь идти с тобой в болото, я к тебе равнодушна? Так по-твоему?

— Да.

Снова пауза.

— Но я же тебя умоляю. Почему ты не можешь пойти обычной дорогой вместе со мной?

— Я тоже тебя умоляю. Пожалуйста, доверься мне хотя бы один раз, и пойдем через болото.

— Я не могу! Я боюсь! Мне кажется, ты неправильно понял карту. Здесь же не видно ни одной тропинки. Там сплошная трясина, — крикнула я и бросилась бежать в сторону леса, где, как мне казалось, была тропа. Ты звал меня, но я бежала, не оборачиваясь. Можешь кричать сколько влезет, думала я. Никогда в жизни я с тобой больше не пойду. Ненавижу тебя. Ненавижу твое лицо, ненавижу твои узкие злые глаза, ненавижу твою тупость. Видеть тебя больше не хочу!

Пробежав пару сотен метров и заметив, что ты даже не пытался меня догнать, я остановилась. Тишина окружила меня со всех сторон как стеной. В лесу была только я одна. Ты позволил мне убежать в лес одной, даже не стараясь остановить, хотя прекрасно знал, как мне страшно. Теперь я ненавидела тебя еще и за это. За то, что ты меня бросил одну без карты. Я начала рыться в карманах и в рюкзаке, чтобы узнать, что у меня с собой. Там лежали ключи от машины. Они у меня — так тебе и надо. Спички, складной нож, пустой пакет от бутерброда и яблоко.