Серебряная греза
Шрифт:
В своей каюте я почувствовал какую-то странность, хотя не сразу понял, в чем дело. Вроде все как обычно, только…
Пусто. Ни Тони, ни Акасии.
Ничего себе! Выходит, я надеялся ее увидеть. Вообще-то на задании я почти забыл о ней, но сейчас, в пустой и темной комнате, сам удивился своему огорчению. Где же она? Ей дали каюту? Или она покинула Базу?
Я чуть было не отправился на поиски, но вовремя себя осадил.
– Не смеши народ, Джои, – вслух пробурчал я и злобно треснул себя по лбу – какой еще «Джои»? Чего же требовать от других,
– Пиши рапорт, а затем марш в постель! – велел я себе и прислушался – может, кто ответит? Комната промолчала, и я сел к компьютеру, или, вернее, к навороченной пишущей машинке. Никаких тебе игр или Интернета. Правда, скорость нанопода, но всего две функции – запись и печать.
«Вторая миссия на Землю F986, – набрал я. – Джо Харкер». Подумал и добавил к имени букву «и». Потом удалил. Потом вообще стер имя и напечатал «Джозеф». Хорошо и нейтрально. Кроме того, при нашем знакомстве Старик представился Джо Харкером, и еще не хватало, чтобы нас с ним начали путать.
Еще секунду я таращился в монитор, а потом стал набирать текст.
Нет ничего хуже, чем играть вторую скрипку при новоявленном герое, которого именно ты и спас и даже «спасибо» не получил. Жуакин, новый кумир Базы, был, пожалуй, самой крутой из всех моих версий и прекрасно это понимал. Я просто обалдевал от невозмутимого спокойствия, с каким он принимал восторги, раз за разом излагая свою байку о героическом спасении Джо. Я мечтал, как безоружным запихну его в Зону Риска на высший уровень пакостей.
Конечно, он разливался соловьем, потому что его об этом просили. Ему самому и в голову не пришло бы хвастаться. Зачем, когда за тебя все делают другие?
Не подумайте, что мне так уж хотелось на его место. Просто поначалу меня сторонились, но потом я единолично вырвал свой отряд из лап ХЕКСа и помог уничтожить осадный корабль, от которого взвыл бы сам Дарт Вейдер. И вся награда – ко мне стали подсаживаться в столовой и кивать при встрече. Однако никто не просил меня еще и еще раз поведать мою героическую историю.
Что самое противное, Жуакина превозносили за спасение Джо и самостоятельный переход, а меня чуть не распяли за утрату щита.
Утром я закончил рапорт и отнес его к каюте Старика, предварительно удостоверившись, что на моем лице не осталось буквенных отпечатков. Уснуть на клавиатуре (у нас это называется «мордой в салате») считалось уделом салаг, и я не желал получить новую порцию шпилек. Хватит с меня и давешних.
На пути в столовую меня перехватил интендант Эрнан, прочитавший десятиминутную лекцию о необходимости содержать инвентарь в чистоте и исправности, а главное – ничего не терять. Отговорки в духе «я пытался спасти Джо и нового Путника» не принимались.
Чувствуя себя олухом с плаката «Типичные ошибки на задании», я приступил к завтраку. Я думал, уж здесь-то напортачить нельзя, но мне опять указали на промах:
– Фу, овсянка! Кто же такое
Ничего удивительного. От Акасии («только не Кейси!») Джонс не скроешься, она всегда готова сыграть на моих издерганных нервах.
Колкий ответ замер на моих губах, когда девушка, тоже с миской овсянки, плюхнулась за мой столик. Акасия подмигнула мне, я ответил вялой улыбкой и тотчас уткнулся в свою тарелку. Вчерашнее неуемное желание увидеться с нашей гостьей куда-то испарилось.
– Эй, ты чего такой?
– Ничего. Трудный выдался денек.
– Еще нет девяти.
– До четырех утра я не ложился, а в шесть опять был на ногах. Выходит, мой день все еще продолжается.
– От недосыпа ты становишься брюзгой, – хмыкнула Акасия, и я понял, что это лишь пристрелка.
– Что я должен ответить? – Вышло неожиданно резко, но и ее реплика ожгла не хуже оплеухи.
– Что хочешь, только не строй из себя зануду.
Я вздохнул и глотнул витаминизированной воды.
– Извини.
– Чего ты завелся?
– Просто вчера и правда выдался слишком долгий день. А тут еще Эрнан, интендант, – как я посмел посеять щит? – Поймав недоуменный взгляд Акасии, я объяснил: – Джо падала, и я бросил ей диск…
– Кстати, это было отличное решение.
Не видя собеседника, у нас не определишь, кто говорит. В смысле, у всех на Базе голоса почти одинаковые. Вот и сейчас голос, раздавшийся над ухом, был совершенно моим, но я ничуть не удивился, когда за наш столик уселся Жуакин. Я знал, что он объявится, – такое уж мое счастье.
– Вообще-то я понятия не имел, чем ты в нас запустил. – Жуакин вилкой подцепил некое подобие яичницы. – Но потом сообразил, услышав разговоры о потерянном щите.
Наверное, все мои чувства отразились на лице, потому что он поморщился и сочувственно добавил:
– Извини, но об этом говорят.
– Ну разумеется! Обо мне если и говорят, то лишь про мои косяки.
Акасия насмешливо вскинула бровь, но мне было плевать.
– Да ладно тебе! – утешил Жуакин. – Я новенький, теперь посудачат обо мне.
– Ты герой! – фыркнул я. – Так лихо спас Джо. – Слова дались мучительно, но я себя превозмог. Ведь каждому приятно, когда хвалят по делу. – Это было здорово.
– Спасибо. Я крепко струхнул, – признался Жуакин, и зависть моя слегка угасла. – Вообще не понимал, чего творится… сплошная кутерьма… и вдруг я оказываюсь черт-те где… там что-то вроде…
– Кислотной гравюры Эшера [11] ? – вставил я.
– Точно! – Жуакин рассмеялся. – Ох, как хорошо, что хоть кто-то здесь говорит по-людски. А то я просто не понимаю, о чем они все толкуют.
11
Мауриц Корнелис Эшер (1898–1972) – нидерландский художник-график, известен как автор литографий и гравюр с изображениями «невозможных фигур» и прочими оптическими иллюзиями.