Серебряная доля
Шрифт:
– Тот, кто изобрел деньги - несомненно, являлся весьма ленивым человеком, - собеседник с наслаждением затянулся.
– Другой бы просто не додумался до средства, которое столь успешно решает любые проблемы.
– Так уж все?
– Снежа, метко кинув буфетчице пятачок, с благодарностью приняла горячий стакан.
– Кроме их отсутствия, - скривился Оссол.
– Потому приходится смешить почтенную публику ради презренного металла.
Снежа еще раз оглядела костюм собеседника. Действительно, если не считать вполне штатских туфлей, то Гвадин вполне мог сойти за негриммированного
– Остальные спят, - пояснил артист, с трудом сдержав зевок.
– Шапито "Мир неведомого" - слышали? Весьма известная фирма.
– Увы, - покачала головой Снежа.
– Я этим как-то не увлекаюсь.
– Напрасно, - возразил Гвадин.
– Шапито - отличное место. К нам даже аристократы заглядывают. Инкогнито, разумеется, но я кое-кого узнал.
– Может, как-нибудь, - девушка потрясла головой, отгоняя зевок, и постучала по прилавку грошом, требуя еще чаю.
– Гвидо, а мы тебя ищем!
– в буфет ввалился рыжий верзила в кожаном плаще, с которого на пол буквально лила вода.
– Ты плакался: мол вымок! Слабак.
– Я бы попросил, - отчетливо процедил Оссол, даже не глянув в сторону здоровяка.
Гордый профиль артиста выглядел настолько благородно, что вполне подошел бы какому-нибудь королю.
– Ты забываешься, Джок.
– Ой, прошу прощения, ваше высокородство, - рыжий шутливо поклонился.
– Но, может, тебе будет интересно: Рей чуть не смыло за борт.
– Этого еще не хватало, - недовольно пробормотал Гвадин.
– Шторм?
– Вроде того, - подтвердил парень.
– А ты тут развлекаешься.
– Чем еще прикажешь заниматься?
– холодно поинтересовался Оссол.
– Заметь, мне совершенно неинтересно, чем ты с Рей на палубе занимался, раз ее чуть не смыло.
Вряд ли акробатикой, думаю.
– Ну, не совсем, - парень смущенно кашлянул.
– Так ты представишь меня, или как?
– Джок Кирбин, - скороговоркой пробормотал Гвадин, - Снежа Арвентай.
– Огненный Джок, - с важным видом подтвердил рыжий.
– Танцы на канате, акробатические вальсы, с пламенем на ты. А Гвидо насчет блондинок не промах, - Джок хитро глянул на насупившегося собеседника.
– Куда ни глянь в труппе - сплошные блондинки.
– Джок, - с усталым видом попросил артист.
– Что - Джок? Скажешь, неправду говорю?
– Джок, - тихий голос будто пропел это слово, но рыжий, мгновенно утихнув, с виноватым видом оглянулся. Снежа тоже оглянулась: у дверей в комнату стояла закутанная в покрывало девушка. Алые глаза под снежно-белого цвета челкой подозрительно оглядывали притихшую компанию.
– Перестань. Все нормально, Гвидо.
– Надеюсь, - Оссол с едва скрываемым разражением отвернулся от притихшего акробата.
– Слушайте меня внимательно, голубки - если так невтерпеж, разыщите себе укрытие понадежнее, чем палуба в шторм. Иначе я буду зол. Понятно?
– Ясно и четко, как всегда, - рассмеялась девушка.
– Гвидо, когда злишься, ты сама прелесть!
– она, развернувшись, исчезла. Впрочем, Снежа успела заметить на обнаженной спине Рей причудливую сеть старых шрамов.
– Допры… - Гвадин повернулся
– Как только это им удается?
– Вы не просто клоун, - заявила Снежа, пристально разглядывая артиста.
– Так заметно?
– кисло ухмыльнулся Оссол.
– Я еще директор. А эта парочка - лучшие воздушные акробаты, кого я только видел. Вдобавок они это знают!
– Не вижу проблемы, - девушка недоуменно пожала плечами. Чай медленно расползался внутри горячим облаком, даря иллюзию сытости и уюта.
– Вам бы на мое место, благородная доминья, - горестно вздохнул клоун-директор.
– Тогда бы поглядели.
Он решительно слез со стула, одернув кургузый пиджачок.
– Позволю себе откланяться. Дела, увы, - Гвадин отвесил Снеже изящный поклон.
– Надеюсь, завтра продолжим беседу. Желаю удачи.
В каюте Снежи царили темнота с духотой - третий класс, куда ее поместили, не обладал роскошью в виде иллюминаторов. Впрочем, так оказалось даже к лучшему: открывать их в шторм было сродни самоубийству. Девушка, зная про невысокую остойчивость речных барок, совсем не хотела на своей шкуре узнавать - каков знаменитый Келдуин на вкус.
Попутчики уже разбрелись по своим закуткам, откуда уже доносился мелодичный храп в такт. Девушка подивилась - как им удалось уснуть так, что первый храпун не смог помешать остальным? Впрочем, нет худа без добра - пожитки Снежи одиноко валялись в углу, где она их оставила при посадке. Все узлы с завязками присутствовали на своих местах, и девушка понадеялась: содержимое тоже цело.
Впоследствии Снежа сама признавалась - горячий чай вкупе с переодеванием в сухое ее безсумно расслабили - сил после смены одежды хватило как раз на то, чтобы доползти до своей койки. А там девушка провалилась в черный, без сновидений, сон.
Снежа проснулась от резкого толчка, сопровождаемого едва слышным скрежетом. В мгновение ока выкатившись из койки, она оглядела тесную каюту. Попутчики все так же храпели, как и вечером, пара магиламп над входом едва слышно потрескивали, не в силах разогнать душный мрак.
Скрежет снова повторился. На сей раз девушка почувствовала, как барку что-то неуклюже пытается отпихнуть со своего пути. Впрочем, делалось это очень деликатно - никто, кроме Снежи, толчков не почувствовал вовсе.
Девушка, накинув на плечи доломан, выбралась на палубу. Над рекой стелился негустой туман, местами пронизанный розовыми всполохами рассветного солнца. На корме барки, сразу за рубкой, возились матросы.
– Поберегись!
– Снежа услышала протяжный скрип, и над ней пронеслась рея.
Парусина с шорохом развернулась - барку снова дернуло.
– Принято!
– крикнул в ответ кто-то с юта. Снежа глянула назад: в тумане распускался еще десяток парусов. Штурман удовлетворенно оглядел речной караван, выудил из-под штурвала жестяной рупор и гаркнул: