Серебряная богиня
Шрифт:
— Вы что, кого-то разыскиваете или совершаете променад?
Заслышав эти слова, он круто развернулся: на низкой каменной балюстраде, болтая босыми ногами, сидела Дэзи, а перед ней прямо на траве стояла большая чашка чая. Глядя на запыхавшегося Шеннона, она расхохоталась тем щедрым смехом, каким имеют обыкновение смеяться женщины, знающие, что их красота неотразима в любой обстановке. Остановившись, он в упор взглянул на нее.
— Я находился тут по соседству и…
— Решили заглянуть к нам, да? — докончила за него Дэзи. — Пожалуйста, можете выпить
Шеннон молча выпил сладковатую и еще теплую жидкость. Странное еканье в груди, которое так нервировало его, наконец прошло, перелившись в ощущение, которое трудно было определить или обозначить конкретным словом, но которое тем не менее окатило его волной радости.
— Я выпил весь ваш чай, — извиняющимся тоном произнес Шеннон, стараясь изо всех сил удержаться от ухмылки, которая наверняка получилась бы идиотской.
— Тут всего в каких-нибудь ста метрах от нас целый трейлер, где люди только тем и заняты, что готовят для нас чай — днем и ночью. Так что не беспокойтесь, — ответила Дэзи.
— О'кей. А как вообще идут дела?
— Прекрасно. Завтра должны закончить. Сегодня снимали сцену с собаками: я прогуливала их по газону, откуда вы появились. По сценарию должны были обязательно быть шотландские овчарки… но с другими породами наверняка пришлось бы не так тяжело.
— Проклятье… это я виноват.
— Так я и знала! Нам пришлись отослать их обратно — слишком уж они возбуждались при съемке. Теперь вот ждем других, которые не сходили бы с ума всякий раз, как завидят кролика или птицу. Чуть руку мне не откусили. Никого не слушаются, даже Норта!
Дэзи расхохоталась, и Шеннон присоединился к ней. Возникшая перед их мысленными взорами сценка с двумя злобными неуправляемыми овчарками, осмелившимися — подумать только! — ослушаться самого Норта, показалась им обоим в этот момент настолько восхитительно неотразимой, будто ничего подобного в своей жизни им не приходилось видеть.
— Ох… ох! — давилась от хохота Дэзи. — Самое смешное, что тогда это никому не казалось смешным. Можете мне поверить…
А он все повторял:
— Я убью того, кто написал сценарий. Убью!
— Да не волнуйтесь вы так… считайте, что я ничего вам не рассказывала.
— А как ваша рука… все в порядке? — неожиданно оборвав смех, озабоченно спросил Шеннон.
— Конечно.
Он взял ее руку и перевернул — ладонь была горячей, покрасневшей и слегка припухшей: сказались усилия, которые она прилагала, чтобы часами держать поводки. Какое-то время Шеннон изучал ее ладонь, а затем с нежностью, словно искупая свою вину, приложил эту ладонь к своей щеке.
— Простите… — пробормотал он.
— Да что вы… не имеет значения. Правда, — тихо ответила Дэзи.
Между тем ее свободная рука коснулась его черных волос, приглаживая выбившуюся прядь. Подняв голову, Шеннон
— Какого хрена вы тут ошиваетесь? — грозно спросил Норт, появляясь из-за угла.
22
Пять дней спустя Норт и Люк сидели у Норта в просмотровом зале. Только что прокрутили еще не смонтированные пленки всех трех роликов, и они сидели молча под впечатлением от увиденного.
— Что я могу сказать? — наконец произнес Люк, постаравшись пробить фасад внешнего безразличия, который был крайне нехарактерен для Норта.
— Подумай и скажи.
— Мне ведь не надо говорить, что это лучшая твоя работа, правда?
— Не надо.
— Мне также незачем говорить, что такой превосходной рекламы духов еще никогда не было?
— Незачем.
— Можно просто сказать тебе спасибо?
— Считай, что ты меня уже поблагодарил, Люк. А теперь сделай одолжение и перестань употреблять эпитеты в превосходной степени.
— Хорошо. Да… Кики желает знать: ты имеешь представление, когда вернется Дэзи? Она теряется в догадках.
— Понятия не имею.
— Ладно. Я сам позвоню Шеннону. — Люк попытался как-то разрядить напряженную атмосферу. — Господи, — опять не удержался он, — представляю, что будет, когда он это увидит.
Он набрал номер корпорации, но Шеннона на месте не оказалось. Разочарованный, Люк сказал что-то секретарше и повесил трубку.
— Он вроде по делам в Англии, и секретарша тоже не знает, когда он вернется.
— Я бы и сам мог сказать тебе то же самое, — угрюмо бросил Норт.
— Хм-м?.. О черт, представляю, что будет, когда Кики услышит… Вот, значит, в чем все дело. Ясно… Извини, Норт, с моей стороны было глупо и весьма бестактно…
— Да мне на это плевать! — со злобой выплюнул свой ответ Норт.
— Нет, не говори так! Я прошу прощения за свои слова. Сам не знаю, что это на меня нашло. — Люк разволновался, что случалось с ним крайне редко. — Разжижение мозгов, честное слово. Наверно, заболеваю. Китайский грипп — у нас в офисе почти все уже от него слегли… — Впрочем, он тут же взял себя в руки и продолжал: — Когда будет готов окончательный вариант? Я не хочу, чтобы пленку видели до того, как закончится монтаж и ролик появится на экранах. Ты знаешь, что такое эта косметическая индустрия. Крадут все! Так сколько тебе надо времени?
— Недели две… две с половиной.
— Сейчас я должен идти к себе в лавочку. Дашь знать, когда все будет готово, о'кей? И чем раньше, тем лучше. Бери столько народу, сколько тебе потребуется. Реклама должна пойти до Дня благодарения. И еще раз спасибо, Норт. Такого, кроме тебя, никто не смог бы сделать, поверь мне.
— Я прошу тебя еще об одном одолжении, Люк. Когда тебе нужно будет, чтоб в рекламе снимался очередной любитель, пошли его куда подальше и подкинь эту работенку кому-нибудь другому. Только не мне — я уже сыт по горло, — с угрозой в голосе заявил Норт.