Сердцеед

Хемлетт Кристина

— Нет, Пэгги! — возразил Син Майкл. — Она, ты же помнишь, была там! Когда вы пострадали в ту ночь, она помогла вам! Мы вместе помогли! Помнишь?

Пэгги покачала головой. Ее жестокие красные губы скорчились в такую зловещую улыбку, что у Виктории мурашки пошли по коже.

— Она любила тебя, Пэгги! — продолжал увещевать ее Син Майкл. — Ну, просто так, как мы все любим тебя.

— Ты никогда никого не любил! — огрызнулась Пэгги.

— Послушайте его, — вставил слово Хантер. — Послушайте вашего брата, Пэгги! Он говорит правду.

— Правду! А что вы знаете об

этой чертовой правде?

— Мы можем помочь тебе, — пообещал Син Майкл. — Только доверяй нам! — Он сделал шаг к изгороди, но Пэгги еще крепче стиснула ружье.

— Мы знаем, что вы не хотели убить ее, — сказал Хантер.

Пэгги засмеялась.

— Откуда вы знаете, что не хотела. Она презирала меня, как и все вы. Она бы рассказала. Я знаю, она рассказала бы!

— Мы не презираем вас, — сказал Хантер, но Пэгги уже прицелилась в него.

Виктория почувствовала, что сердце у нее упало. Ее парализовало сознание опасности, которой подвергала Хантера эта безумная женщина.

— Ненавижу вас! — орала Пэгги. — Вы отняли у нас все! А теперь я собираюсь вернуть это!

Син Майкл безуспешно старался успокоить ее.

— Все будет хорошо, Пэгги! Мы сможем вернуться домой… Ведь ты всегда хотела этого.

— Домой? — с издевкой спросила Пэгги. — Я там все ненавидела!

Теперь Чен уже выпустил руки Виктории. Но когда точно он перестал удерживать ее, она не знала. Когда же ее отвлекло радостное конское ржание, она впервые заметила, что и Ян присутствует при этой бурной сцене. Он стоял, охваченный ужасом, в воротах конюшни и пытался успокоить нервничающего Паладина, натягивая кожаный недоуздок.

— Мы можем поехать на родину и начать все заново, — говорил Син Майкл. — Мы сделаем все, что ты пожелаешь, Пэгги! Только отдай ружье!

— Я рада, что она подохла! — снова огрызнулась Пэгги, а затем обратила всю свою ярость на Хантера. — И я чертовски хочу, чтобы подохла еще и ваша глупая сучка Мэри.

— Не смей говорить так! — остановил ее Син Майкл. — Я знаю, что ты не желаешь ничьей смерти!

— Дурак! Я хочу твоей смерти! — воскликнула Пэгги. — И вашей тоже! — выкрикнула она, обращаясь к Хантеру. — И это сейчас сбудется!

Перед глазами пришедшей в ужас Виктории вся сцена разворачивалась как в замедленной съемке. Она чуть не вскрикнула, когда Пэгги взвела курок и расчетливо прицелилась в свою жертву. И тут увидела, как Син Майкл буквально вспрыгнул на Хантера и повалил его на землю как раз в тот момент, когда Пэгги спустила курок. Она увидела также, что Паладин, подстегнутый звуком выстрела, встал на свои великолепные задние ноги и вырвался от Яна.

— О, Боже мой… — простонала вполголоса Виктория.

Придя в отчаяние от того, что промахнулась, Пэгги не заметила, что обезумевший от звука выстрела вороной скачет по пастбищу в конюшню вдоль той стороны изгороди, где находится она. Виктория была уверена, что Ян бросится наперерез ему: она боялась, что Пэгги обрушит всю свою ярость на невинное животное. Но, к ее великому изумлению, Ян не двинулся с места. Он застыл в воротах конюшни, и его странный, словно говорящий что-то взгляд был прикован к несущемуся к

нему по кругу животному. Паладин вдруг повернул и понесся обратно — прямо на Пэгги.

Все свое внимание Пэгги сосредоточила на двух лежащих на земле по другую сторону изгороди мужчинах. Она вновь стала прицеливаться, смакуя приближающийся момент победы над врагами, столь отвратительно предавшими ее.

И тут взгляд ее встревоженно метнулся вбок: над ней нависла лошадь.

— Нет!! — завопила она нечеловеческим голосом.

Перепуганная Виктория видела, как Пэгги Гливи повернулась в сторону конюшен и пронзительно завизжала, закричала Яну. От ее крика кровь стыла в жилах.

— Держи его!! — дико вопила Пэгги. — Держи его!!! Я-а-ан!!!

С расширенными в ярости ноздрями Паладин, обуянный вырвавшимся на волю нравом, в гневе и испуге встал над ней на дыбы, на свои мощные задние ноги. Сейчас он превратился в мускулистого дьявола в черном атласе.

И когда его сокрушительные копыта опустились на землю, отчаянные крики Пэгги смолкли. Навсегда…

44

Сержант Дэниэлс закрыл записную книжку и поднялся со стула.

— Полагаю, мистер О'Хари, это все, что нам может понадобиться, — сказал он.

Хантер кивнул, пожал детективу руку и предложил проводить его.

Сидевшая в кресле у камина Виктория бросила взгляд на Сина Майкла. Он пребывал в задумчивости, положив подбородок на скрещенные пальцы. Как бы почувствовав, что за ним наблюдают, молодой ирландец посмотрел на нее.

— Круг замкнулся. Не так ли? — тихо пробормотал он.

Не поняв, что он имел в виду, Виктория покачала головой.

— Не уверена, что я поняла вас, — сказала она.

Син Майкл вновь задумался о чем-то своем.

— На самом-то деле мы не так уж и отличаемся друг от друга, Хантер и я. Это, по-моему, и объясняет наши одинаковые поступки.

«Вы оба любили своих сестер», — хотела сказать Виктория.

Но она не произнесла ни слова, слишком хорошо понимая боль, постоянно терзающую сердца этих двух мужчин, боль за тех, которых они слишком сильно любили.

Хантер убедил Викторию остаться. Когда детектив задавал свои вопросы, в ее голове постепенно сложилась значительная часть мозаики жизни Пэгги Гливи. Но при этом осталось кое-что, о чем она никогда не узнает и чего никогда полностью не поймет.

— Для нее все могло бы закончиться и хуже, — печально поделился с Хантером и полицейскими своими воспоминаниями Син Майкл, — если бы я не взял на себя моральную ответственность за несчастье с Мэри.

Он знал, что за Пэгги уже числились приводы за управление машиной в пьяном виде и несоблюдение правил дорожного движения. В ту дождливую ночь ему показалось правильным взять на себя случившееся, даже несмотря на угрозу стать в будущем объектом ненависти Хантера. Син Майкл положился на выдержку их тети, и это позволило ему избежать какого-либо упоминания Пэгги в этом деле. Вопреки истине он показал под присягой, что в тот вечер одолжил машину Пэгги, желая совершить со своей американской кузиной ночную прогулку.