Сердцеед
Шрифт:
Виктория усмехнулась и взглянула на Джона в ожидании объяснений его загадочных слов.
— Эллиот искал вас, — между тем сказал Джон в своей манере быстро переходить с шутливого тона на серьезный.
— Мне что-нибудь угрожает?
Прежде чем ответить, Джон взглянул на Тэтчера.
— Пока нет, — сказал он, — но будьте поосторожнее, говоря об этом «охотнике».
Тэтчер согласился с ним.
— В противном случае можете попасть в затруднительное положение.
2
Тэтч и Джон
— Какая же тайна связана с Хантером? — настаивала она, снимая с плеча кожаную сумку.
Джон постарался уйти от вопроса.
— Просто звонил Эллиот, — сказал он. — Ничего особенного, но будьте осторожны. — Грустное, но сочувственное выражение его глаз еще больше озадачило Викторию.
— А этот «охотник» ваш клиент? Или кто?
— Или кто, — не без ехидцы ответил Тэтч, чем совсем разозлил ее.
— Вы что-то скрываете!
— Судя по его загадочному виду, — вмешался Джон, изображая, что заглядывает за спину Тэтчера, — он скрывает целую страну третьего мира.
Тэтчер воспринял шутливое обвинение, не моргнув глазом.
— Ну а что дальше, ребята? — не давала себя отвлечь Виктория. — Кто же этот охотник номер один, и чем объяснить, что вы советуете мне держать ушки на макушке?
Однако попытки добиться от Уильямса и Джонсона хоть каких-нибудь разъяснений ни к чему не привели. Было очевидно, что они настойчиво пытаются сменить тему разговора.
— Так значит, вы не намерены мне помочь? — спросила она, имея в виду звонок Эллиота.
— Ваши предположения будут не менее правильными, чем мои, — сказал Тэтч.
— А быть может, и более точными, — добавил Джон, повернув голову к своему собеседнику. — Ведь я не встречал в жизни человека, который был бы худшим предсказателем, чем Тэтч.
И, тем не менее, по его взгляду Виктория поняла: что-то произошло. Что-то очень серьезное.
Быстро повесив плащ и положив сумку в стол, она направилась в кабинет Эллиота. Виктория чувствовала себя виноватой в том, что заставила адвоката слишком долго ждать ее.
— Войдите, — сделал знак рукой Эллиот, когда она просунула голову в открытую дверь.
Выражение его лица говорило, что вид Виктории, по крайней мере, не совсем обычен. К тому же ее внешность изменилась, и явно не в лучшую сторону.
— Если я вызвал вас в неподходящее время, то… — начал он.
Виктория, мотнув головой, выразила несогласие с его словами. «Если даже Эллиот заметил, что я не в форме, — подумала она, — значит, я действительно похожа черт знает на что…»
— Все о'кей, — заверила она его. — Простите, что сегодня утром я немного запоздала.
— Это пустяки.
— Вас что-то тревожит?
— Присядьте, — предложил Эллиот, снял очки и положил их поверх желтого блокнота для заметок. — Для того чтобы все объяснить, потребуется некоторое время.
Раздавшийся зуммер селектора прервал его.
— Все в порядке. Включите его, — сказал Эллиот секретарю в приемной. — Но прошу вас, Линда, не соединяйте меня больше ни с кем, пока я не сообщу вам, что
Эллиот сделал Виктории знак оставаться на месте, пока он будет говорить с клиентом; вновь сев в кресло, она воспользовалась моментом, чтобы еще раз осмотреть его кабинет и фотографии в рамках, многие из которых сделал сам Эллиот.
То, что ее наставник — страстный фотограф, знали все сотрудники фирмы. Виктория подумала, что если когда-нибудь Эллиот уйдет в отставку, он с удовольствием станет бродить по окрестностям, увековечивая своей камерой для потомков смену времен года. Тэтч и Джон часто подшучивали над ним, говоря, что он настолько завесил своими произведениями все стены, что не оставил места для благодарственных посланий.
Эллиот запечатлел, казалось, большую часть Европы и Дальнего Востока. Поездки по многим странам, которые он совершил с Рутой и тремя дочерьми, принесли обильный урожай снимков наиболее интересных видов Парижа, Лондона и Рима. В его кодаковских альбомах нашлось место даже для Алмазной головы и Вайкики Бич на рассвете.
Но больше всего Виктория любила снимок старинного замка — быть может, потому, что он не относился к знаменитым достопримечательностям. Замок примостился на обращенной к морю стороне скалистого утеса, и самым удивительным в этой средневековой постройке был переход от серого фундамента к белым цилиндрическим башням.
Чем больше Виктория смотрела на фотографию, тем сильнее ей хотелось знать историю замка. Было совершенно очевидно, что он построен в этом уединенном, обдуваемом ветрами месте с какой-то определенной целью.
«Не забыть бы спросить Эллиота, где расположен этот замок», — напомнила она себе.
Эллиот повесил телефонную трубку.
— Простите, — извинился он за прерванную беседу. — Так на чем я остановился?
— Вы только начали говорить, — сказала Виктория.
Эллиот откашлялся.
— Как вы знаете, — приступил он, — мы уже начали готовиться к праздникам…
В мозгу Виктории тренькнул предупредительный колокольчик. «Ага, — подумала она, — Эллиот собирается попросить меня подготовить рождественскую вечеринку». Опыт работы подсказывал Виктории, что практически уже стало традицией поручать новым сотрудникам разрабатывать программу рождественских праздников, возглавлять кампании «Одностороннего движения» и уговаривать сотрудников сдать рекордное количество литров ежегодно собираемой донорской крови. «Господи, не допусти этого», — молча помолилась она.
— … Я обсудил эту проблему с Тэтчем и Джоном, — говорил Эллиот, — и они согласились с тем, что работы на всех сотрудников не хватит…
На смену первоначальной мысли Виктории о том, что ее привлекли для праздничных дел, которыми она не хотела заниматься, появилось гнетущее подозрение, что ее собираются временно уволить.
— Простите? — прошептала она, подумав, что пропустила что-то важное, сказанное Эллиотом.
— Ваша профессиональная подготовка делает вас одним из тех ценных сотрудников, которых мы можем направить с чувством уверенности…