Сердцеед
Шрифт:
— Хорошо. — Если они позволят ей уехать домой, значит, не так все ужасно, подумал Чейз.
— Где Слоун? — спросила Райна.
— Дома. Страдает мигренью. Как и Кендалл, мне так кажется, — сказал Рик, ирония в его голосе смешивалась с досадой, когда он говорил о вчерашней ночи.
— Да брось. Они же не пьют, — сказала Райна.
— Откуда ты знаешь, что Слоун делает, а что нет? — спросил Чейз.
Райна выпростала руки из-под больничного одеяла.
— Я очень хорошо чувствую ее.
— И замечательно подойдет на роль невестки, — сказал Рик. Эти слова как нельзя лучше соответствовали ее мыслям.
Взгляд ее карих глаз оживился.
— Ты упомянул, что…
— Не подобные ли мысли привели тебя к больничной койке.
Она пожала плечами:
— Неужели ты, дружок, думаешь, что я перестану надеяться на то, что ты устроишь свою жизнь и станешь счастливым, как твои братья? Мои методы могут казаться сомнительными, но мои помыслы чисты.
Он застонал. Он так надеялся, что нынешняя болезнь матери отвлечет ее от навязчивого желания женить сына.
— Я бы не хотел сейчас говорить на эту тему.
— Потому что вернулись твои приоритеты? — спросила Райна.
Чейз коротко кивнул ей:
— В точку.
Всем своим видом она выразила свое разочарование.
— Если бы твои приоритеты были в порядке, ты бы не стал здесь торчать, после того как узнал, что со мной все хорошо.
Он точно знал, куда она клонит, и предотвратить дальнейший разговор был не в силах.
— Не стал торчать здесь? А куда же мне идти?
— К Слоун.
Рик усмехнулся, даже не пытаясь замаскировать свой смешок под кашель или что-либо подобное.
— Слоун замечательно чувствует себя и без меня, — проворчал Чейз.
— А зачем ей оставаться одной? — спросила Райна.
Она смотрела на него так, как будто он был маленьким нашкодившим мальчишкой. Правда, таким мальчишкой он перестал чувствовать себя, когда стал главой дома Чандлеров.
— Могу я отвезти тебя домой?
— Это может сделать Эрик. Даже Рик собирается пойти домой, к жене, правда, Рик?
Рик кивнул:
— Конечно. Но сначала я послушаю, как ты отчитываешь Чейза. — С глупой улыбкой он привалился к стене и приготовился наслаждаться зрелищем.
— Марш отсюда, молодой человек. Мне надо поговорить с твоим братом.
— Вот блин. Я пропущу такое шоу, — сказал Рик.
— Ты ведешь себя как ребенок, — сказал Чейз, вспоминая времена, когда матери нужно было серьезно поговорить с ним и она шпыняла его братьев. Правда, сегодня на повестке дня стояла личная жизнь Чейза.
— Чейз проводил слишком много времени с вами, мальчики, и слишком мало времени уделял собственной жизни, — заявила Райна. — Это неправильно.
Чейз удивленно
— Давай сменим тему разговора. — Он не хотел копаться в самом себе.
— Нет. Я слишком долго игнорировала твои желания, — сказала Райна таким голосом, какого он раньше у нее не слышал.
— Я, пожалуй, удалюсь, пока не начали обсуждать еще и мои желания, — прошептал Рик.
— Трус! — крикнул ему вслед Чейз.
— Лучше быть трусом, чем объектом маминого анализа. Встретимся вечером дома. Мы с Кендалл остаемся без обеда, потому что она и пальцем не пошевелит, чтобы его приготовить, — предупредил он, поцеловал мать и вышел за дверь.
Чейз повернулся к матери и обратился к своему прошлому. Она выглядела такой же болезненной и изнуренной, как и в первые дни после смерти отца. Тогда он понимал, что ей нужна его забота, и полностью отдался этому, даже не раздумывая. То же самое он видел и теперь.
Его мечты, желания ничего не значили. Только не тогда, когда его семья переживала кризис. И несмотря на то что сейчас он был свободен, здоровье Райны опять подводило семью к критической ситуации. Ложная была в последний раз болезнь матери или нет, но после нее изменилась жизнь Романа.
Хотя Чейз понимал всю сложность ситуации, он не позволит матери манипулировать им.
— Мама, пора прекратить этот разговор.
— После того как я выскажусь.
Зная, что не собирается внимать ее словам, он устроился на покинутом Риком кресле.
— Я слушаю.
Райна повернулась к окну, дав Чейзу возможность изучить ее более пристально. Она постарела, но сохранила красоту, которой славилась в молодости. Хотя она и была мудрой женщиной, но ее беспокойное сердце все время заставляло ее совершать необдуманные поступки во имя сохранения семьи. Чейз не мог представить свою жизнь без матери.
— Я совершила много ошибок, — произнесла наконец она. — И притворство, к которому я прибегала, чтобы заставить детей поступить по-моему, не самая большая моя ошибка.
Чейз не смог сдержаться и засмеялся:
— Извини, но я затрудняюсь предположить, что может быть хуже.
— Ах, может. Я совершила свою самую большую ошибку, когда позволила тебе стать отцом для твоих братьев. И ничего исправить я уже не смогу, — вздохнула она, медленно поворачиваясь к нему.
Он видел, как трудно ей сейчас смотреть ему в глаза, но не понимал почему.
— Но что ты могла сделать?
— Послать тебя в колледж, например. Растить твоих братьев как мать-одиночка и не полагаться на тебя, тогда как ты был совсем мальчишкой. — Она покачала головой, из ее глаз хлынули слезы, поразившие Чейза.