Сердце Зверя

Луна Анна

Каждый раз, когда мимо проносилась полицейская машина, Вовка втягивал голову в плечи, стараясь раствориться в кустах, и напряженно ждал. Так перебежками и добрался до окраины родного города. Голодный, раненый, в полуобморочном состоянии от боли в руке, ненавидящий всех людей и себя в том числе.

В минуты передышки, и когда немного просветлялось сознание, в голову закрадывались малодушные мысли: зря он решился на побег. Жизнь за колючей проволокой вряд ли была привлекательной, хотя там тоже люди работали, тренировались, смотрели фильмы, читали.

Но

на свободе каждый день наполнен разными событиями, всегда есть место маленьким радостям и открытиям, можно строить планы на будущее. Он задыхался от постоянного контроля, строгого распорядка дня, смотрящего, который возомнил себя богом. И должность шныря его тоже не устраивала. Прислуживать себе подобным, выполнять прихоти блатных – удел слабых, а он себя таковым не считал. Так и прозвали его Зверем не только за созвучную фамилию, но и за жесткий нрав и неумение идти на компромиссы.

Оказалось, что жить «по понятиям» – это не для него. Свобода, пусть плохая, как заморыш, но все же свобода, звала, манила, терзала тоской сердце. Вот и вырвался на волю, да сразу попал в передрягу! Зверь задыхался от ненависти к проклятой судьбе, которая вела его все время не теми дорогами.

Вовка вышел к железной дороге, которая шла параллельно трассе, и сидел в кустах на горке, не зная, куда податься. Прямо перед ним горели уличные фонари спального микрорайона, но в домах света почти не было: город еще спал.

Надо обработать руку и выпить обезболивающего, иначе можно свалиться где-нибудь в канаве и замерзнуть. Его роба насквозь промокла и покрылась коркой льда, левую руку он не чувствовал, может быть, уже отморозил. Рукавицы где-то потерял. Хоть и март уже подходил к концу, но северная зима так быстро не сдается, еще до середины апреля могут стоять приличные морозы.

Остановиться в городе было негде. К матери пойти он не мог. Эта пьянчужка поднимет такой крик, что сбегутся все соседи. А если не поднимет, то наверняка его там уже пасет полиция.

Друзья, с которыми он весело проводил время, либо сидели, либо сами находились в бегах. Разыскивать их он не хотел, они тоже давно взяты на прицел. И что делать? Он хотел свободу, получил. И что? Много счастья она ему принесла?

А если к Ленке податься? Про нее вроде никто посторонний не знает? Позвонить бы… но как? Телефона нет. Будки тоже давно снесли. А он в тюремной робе даже высунуться не может.

Зверь прошел еще несколько метров вперед и чуть не попался. Перед ним во дворе большого светлого здания кто-то стал рубить дрова. Мерный стук топора разносился по всей округе. Вовка пригляделся: на крыше строения виднелся крест. Церковь! Как же он забыл? Здесь, у самой окраины города, стоит финская церковь. А если туда? Вроде бы они должны всем помогать…

Он осторожно спустился с пригорка и подошел к самой ограде. Только сейчас он увидел крепкого мужичка, рубившего дрова. Второй человек складывал их на руку и уносил в дом. Зверь постоял у забора и, как ни был велик соблазн, повернулся, чтобы уйти.

– Вы что-то хотели? – вдруг услышал он сзади

женский голос.

Зверь молчал, но стоял на месте. Ватник, ушанка сразу выдавали в нем зека. Только самый неискушенный человек или… Ангел мог не обратить на его одежду внимания. Кажется, женщина была Ангел. Она подошла ближе, вглядываясь в гостя, потом опустила глаза на его руки и вскрикнула.

– Волк напал в лесу, – тихо пояснил Зверь и пошел в сторону горки.

– Куда вы? Вам же помощь нужна! – крикнула женщина и бросилась открывать калитку.

– Маша, кто там?

– Охотник. На него волк напал.

– О боже! У самого города?

Мужчина подбежал к забору и тут только разглядел Вовку. В отличие от женщины, он сразу догадался, с кем имеет дело. Зверь видел это по глазам, заметавшимся по сторонам.

– Простите, я уйду. Не буду вам мешать, – тихо сказал Зверь, неловко взмахнул руками, зацепил прокушенную, и стон невольно вырвался сквозь сжатые губы.

– Иваныч, пусть парень зайдет. Не видишь, ему помощь нужна.

Женщина подбежала к Вовке, осторожно взяла его под правый локоть и повела внутрь церкви. Зек послушно последовал за ней. Он так устал от боли, погони, холода и голода, растерял в борьбе все силы, что наплевал на осторожность. молча шел сзади. Если бы он напал на Зверя, тот не сумел бы защититься.

Женщина привела его в теплую кухню, осторожно усадила на скамейку, а сама выскочила за дверь, ведущую внутрь. Жарко полыхал в печке огонь, потрескивали дрова, вкусно пахло кофе. В желудке начался настоящий ураган. Вовка уже не помнил, когда последний раз ел.

– Ты откуда будешь? – вдруг спросил Иваныч. – Из наших мест или чужой?

– Местный, – с трудом разлепил губы Вовка.

– А кличут как?

– Вовка, – еще тише выдавил он.

– Иваныч, видишь парню совсем плохо, – в кухню влетела Маша с медицинской аптечкой в руках. – Потом допрашивать будешь. Лучше помоги с него одежду снять.

– Сердобольная ты, Маша, – проворчал, но кинулся помогать.

Они расстегнули на Звере ватник, аккуратно стянули его с правой руки. Левую он так и не смог засунуть в рукав. Он по-прежнему ее не чувствовал.

– Куртку резать придется. Ты потерпи немного, – жалостливо сказал и взял в руки разделочный нож.

Вовка напрягся. Даже отпрянул в сторону.

– Иваныч, как ты ножом рукав резать будешь? Вот придумал? Хочешь, чтобы он у нас сознание потерял?

– Слушай, давай скорую вызовем. Пусть она сама им занимается.

– Не надо скорую… Я… пойду.

Вовка встал, но пошатнулся и стал падать. подхватил его и снова усадил на скамейку. Маша принесла обычные ножницы и стала медленно разрезать робу. Резанет, продвинется вперед, сделает паузу, посмотрит на Вовку и опять режет. Когда дошла до лоскута майки перетянувшего руку, остановилась.

– Сейчас больно будет. Иваныч, держи парня!

Пока она развязывала узел, Вовка еще терпел, но когда ей пришлось дернуть прилипшую ткань, он закричал, в глазах все потемнело, и он отключился.