Сердце Зверя
Шрифт:
Инна только покачала головой! Когда? В какой момент эта женщина разобрала свои вещи, постелила белье и успела заснуть? У медсестры не было ни минуты свободного времени, а Марина Дмитриевна о себе позаботилась славно.
Не успела она расстегнуть замок на сумке, как в дверь приемной комнаты задрожала от яростного стука.
– Помогите! Спасите!
Глава 2
Июнь
Марина открыла глаза. Обвела изолятор мутным взглядом
– Посмотри, кто там?
Но Инне не нужны были приказы доктора. Она выскочила в коридор и увидела лагерного сторожа с мальчиком, перемазанным кровью, на руках. Быстро открыв дверь, она помогла положить ребенка на кушетку. Дед трясся от горя и слез. Правая нога мальчишки была перемотана полотенцем, красным от крови.
– Что случилось? – спросила Инна, пока готовила перевязочный материал. Ее руки тряслись. Она не переносила вида крови и каждый раз очень нервничала, когда сталкивалась и такими проблемами. Она боялась раскрыть полотенце и взглянуть на рану, молча проклиная Марину Дмитриевну, которая всегда укладывалась на дневной сон без нижнего белья и в ночной сорочке.
– Он… топором… по ноге, – дед не мог говорить спокойно. – Спасите внука!
– Господи! Марина Дмитриевна! Срочно сюда!
Инна чувствовала, как паника охватывает ее сознание: сейчас еще и сторож в обморок грохнется.
На крыльце послышались шаги, и через секунду в медпункт вбежала бабушка, работавшая поваром на кухне. Она бросилась к внуку, который уже осип от крика, Инна едва удержала ее.
– Марина Дмитриевна!
Бабушка накинулась с кулаками на деда.
– Ты куда смотрел, старый хрыч!
– Я дрова колол. Он рядом вертелся. Я только отвернулся, а он…
– А ну, живо покинули все медпункт!
Инна испуганно оглянулась: на пороге стояла врач, как есть, в ночной рубашке. Инне хотелось ее чем-нибудь прибить за нерасторопность и лень. Но крик доктора возымел действие. Старики захлопнули рты, даже мальчишка поднял полные слез глаза и замолчал.
– Уходите, – Инна подтолкнула сторожа и его жену к коридору. – Мы сами справимся.
– Инна, ты еще даже рану не посмотрела, а уже меня зовешь! – теперь доктор, которому помешали спать, накинулась на медсестру.
– А вы не видите, сколько крови? – огрызнулась Инна и протянула Марине салфетку, смоченную спиртом, чтобы та продезинфицировала руки.
– Так, посмотрим, что у нас тут?
М. Д. Осторожно стала разматывать полотенце – мальчик закричал и стал дергаться, не давая врачу осмотреть рану.
– Тихо, тихо, – успокаивала ребенка Инна. Она живо представила, что такое может случиться и с ее сыном, и сердце зашлось от боли.
– Держи пацана крепче! Что стоишь столбом?
Это она-то столб? Инна чуть не захлебнулась от возмущения. Паника неожиданно исчезла, голова снова включилась в работу. Доктор и медсестра, без слов понимая друг друга, занимались ребенком.
Наконец полотенце было отброшено в сторону.
– Дай мне перекись и крепче держи парня.
– Что вы будете делать? – ужаснулась Инна.
– Обеззараживать.
– А может, скорую вызовем.
– Потом.
Марина Дмитриевна взяла пузырек с перекисью и проигнорировала салфетку, которую протянула Инна. Доктор наклонила голову набок, приноровилась и плеснула прямо из бутылочки на рану. Мальчишка выгнулся дугой и тоненько запищал. Он бил Инну руками, пытаясь освободиться от захвата. Она едва справлялась с мальчишкой. Но вот он затих и лежал, тяжело дыша. Эта борьба и ему далась нелегко. Перекись распределилась по ноге розовыми пузырьками, потекла на клеенку кушетки.
– Зачем вы так? – Инна чуть не плакала. Она видела вялые груди, качавшиеся в глубоком вырезе ночной рубашки, и всем сердцем ненавидела Марину.
– Безжалостно? Нет, дорогая, это как раз из сочувствия к ребенку. Ты представь, если бы я все медленно делала, какой невероятной пытке я бы подвергла мальчишку. Правда, пацан? Тебя как зовут?
Видимо, первый приступ боли прошел, потому что он, всхлипывая, ответил:
– Максим.
– Так вот, Макс, я сейчас тебе перевяжу рану.
– А больно будет?
– Немного, но уже не так сильно, – она говорила, а руки двигались, не останавливаясь ни на секунду. – Вот если бы я йодом залила твой порез, это другое дело. А перекись – ерунда. Чуть-чуть пощиплет. А во время войны солдатам сразу йод на раны лили. Вот где была настоящая боль. Инна, спроси у деда, он сам повезет в город внука?
Инна оставила мальчика и вышла в коридор. Краем глаза она видела, как Марина Дмитриевна положила несколько салфеток сверху раны, потом стала бинтовать. Максим уже не плакал, только легонько хныкал. И у нее напряжение отпустило. Несмотря на скверный характер, лень и любовь к сплетням, Марина была хорошим доктором и никогда, в отличие, от Инны не паниковала в критической ситуации.
Стоило ей только появиться в дверях, как старики набросились на нее с вопросами.
– Что? Как Максимка?
– Родители нас убьют!
– Степан Михайлович, внука нужно отвезти в город. Рана большая, ее надо зашить. Как лучше поступить? Вы сами поедете или нам лучше вызвать скорую?
– Это ты виноват! Ты! – бабушка колотила деда по спине, потом схватилась за сердце. – Ох! Инна, что-то мне заплохело.
– Держитесь, Клавдия Ивановна.
Инна махнула рукой деду, подхватила повариху и, прогибаясь под тяжестью тучного тела, повела ее в медпункт.
Увидев состояние сторожа и его жены, Марина махнула рукой и вызвала скорую.