Сердце Зоны
Шрифт:
И тут наконец стоящий в кузове плазменный излучатель дал залп.
В три стороны над кабиной протянулись извивающиеся синие нити. Будто тонкие плети, они зазмеились, шаря в воздухе, пронзительно шипя… Мгновение - и концы их прилипли к человеческим фигурам вокруг, будто те были сильными магнитами, а плазменные волокна - тонкой гибкой проволокой.
Емеля не верил своим глазам: там, где нити впивались в зомби, одежда начинала тлеть, дымиться, потом вспыхивал огонь… Он разгорался, дым шел все сильнее - и будто факелы, облитые бензином, полтора десятка зомби вокруг джипа почти одновременно
Пока излучатель работал, сзади лился постепенно нарастающий гул, кабина тряслась - потом звук оборвался, и тут же исчезли все вырастающие из стволов плазменные нити.
Выстрелы почти смолкли, хотя все еще раздавались отдельные хлопки. Заика выбрался из-под кресла, глянул в лобовое стекло и что-то промычал. Из-за трещин видно было плохо, но Емеля разглядел, что бараки они сумели проехать, а впереди стоят крайние дома города: пятиэтажки времен СССР, желтые и серые облупленные стены, асфальтовые улочки между ними, деревья и брошенные машины в глубине.
На подножку слева вспрыгнул горящий зомби; крякнув, Емеля отпрянул. Объятая пламенем фигура качнулась, пытаясь удержаться. Голова пылала - темное плавящееся ядро в центре факела пламени, как обугленная головка гигантской спички. Зомби врезал лбом в стекло, раз, второй, третий - и с каждым разом все сильнее, исступленнее. Сталкер видел его черные глаза, они пузырились, словно смола в котелке, подвешенном над костром, видел разинутый рот, пеньки зубов и мечущийся между ними потрескавшийся язык. Стекло в дверце треснуло, прогибаясь внутрь. Емеля рванул рукоятку, развернулся на сиденье, задрав ноги, ударил изо всех сил. Дверца распахнулась, сбросив зомби с подножки. Захлопнув ее, сталкер повернулся обратно, вдавил педаль - джип рванулся вперед.
Он пришел в себя, только лишь услыхав настойчивый стук в крышу кабины. Стук сменился грохотом: Солдафон колотил кулаками.
– С-стой, - проблеял Заика сбоку.
– Он давно с-стучит…
Только теперь Емеля понял, что они едут уже по улице городка, вокруг мелькают дома, дворики за оградами, подъезды с выбитыми или заколоченными дверями.
Потом далеко впереди на улицу выскочил незнакомец - не зомби, обычный человек в полувоенной форме с автоматом. Следом еще трое; все подняли оружие, приставив приклады к плечам, целясь в джип.
– Рядовой, тормози! Я приказываю: остановись!
– яростно орал Солдафон сквозь гул двигателя.
Машина пошла юзом, когда Емеля ударил по тормозам, ее развернуло боком к незнакомцам, и джип встал посреди улицы.
Изощренное проклятие на английском донеслось из кузова. Емеля не успел опомниться, как Полковник перемахнул через бортик, рванул дверцу, с хрустом выломав замок, схватил его за шиворот и выволок наружу. Сталкер попытался отбиться, пнул Полковника в живот, а тот залепил ему такую звонкую оплеуху, что у Емели потемнело в глазах. Он сильно прикусил язык, рот наполнился кровью.
Емеля пришел в себя, стоя на коленях спиной к кабине. Солдафон возвышался над ним, сжимая за воротник и приставив ко лбу ствол «браунинга».
– Сволочь! Мразь! Сталкерская шваль!
–
– Когда я приказываю ехать - ты едешь! Когда приказываю тормозить - тормозишь! У тебя нет дисциплины! Ты не понимаешь, что обязан слушаться своего командира! Все вы такие, мутанты! Уроды, выродки, нечеловеки! Я уничтожу вас, сотру вместе с Зоной!
Пока он говорил, Емеля осторожно шарил руками у пояса. Отвернув клапан кармашка на ремне, нащупал узкий цилиндр, достал… С тихим щелчком из рукояти выскочило лезвие, острое, как новенькая бритва. Солдафон ничего не услышал: слишком громко вопил. Емеля сжал нож обеими руками, направив клинок вперед и вверх. Ствол пистолета упирался в лоб чуть выше бровей; скосив глаза, сталкер видел его. Пальцы сильнее сдавили рукоять ножа. Давай, бей, ведь это несложно - пырнуть человека в живот, проще простого. А лезвие такое острое, что легко пробьет одежду, кожу, кишки - вспорет брюхо до самого пупка. Ну, давай же, ведь Солдафон этими криками распаляет самого себя, еще немного - и выстрелит, мозги Емели разлетятся по капоту. Ну же, ну! Руки дрожали - и оставались на месте. Он не мог ударить, не мог убить человека.
Вдруг Полковник отпустил его - оттолкнув, шагнул назад. Рука с пистолетом поднялась выше.
Громыхнул выстрел, и сзади послышался звук падающего тела.
– Бунт, - произнес Солдафон спокойно.
– Он хотел застрелить меня. Это бунт, а я всегда наказываю бунтовщиков.
Поняв, что произошло, Емеля с криком вскочил. Полковник развернулся на каблуках, сразу потеряв интерес к происходящему, уставился куда-то в сторону. Сталкер бросился вокруг кабины, зная, что увидит там, но не веря себе, не веря в то, что это правда.
Это было правдой. Заика лежал на спине, удивленно глядя в осеннее небо Зоны. Он вытянулся во весь рост, прижав руки к бокам, будто стоял по стойке смирно, и во лбу его была дырка, от которой к волосам стекала тонкая струйка.
– Заика!
– бросив нож, Емеля упал на колени, схватил друга за плечи, приподнял.
Возле правой руки сталкера на асфальте лежал пистолет, старый «ТТ». Как и тогда, Заика держал его наготове… но только в этот раз Солдафон заметил, что происходит. Сплюнув на асфальт кровью, Емеля сел, привалившись спиной к колесу. Из-за бортика высунулся Другаль, посмотрел вниз. На лице доктора было сочувствие. Емеля провел по подбородку ладонью, вытер кровь, взял пистолет, ужаснувшись тому, как страшно, будто у древнего старика, трясется его рука, медленно встал, поднял оружие, чтобы выстрелить Солдафону между лопаток, - и опустил.
Четверо человек в полувоенной форме, с автоматами на изготовку, были уже рядом. Один, в коротком брезентовом плаще и пилотке, шел немного впереди.
– Капитан Глеч, - произнес Полковник, подняв руку.
– Вы узнаете меня?
Они остановились. Тот, кого Солдафон назвал капитаном, опустил автомат.
– Я руковожу южной базой Долга, - продолжал Полковник.
– Вы, насколько знаю, командуете северо-западной базой номер два. Обстоятельства привели нас сюда. Нам необходимо…
– Полковник, - произнес капитан.
– Но… Но как вы… Ведь вы… мы вас уже только что…