Сердце Змеи
Шрифт:
В правом отделении, между стойкой и огромным камином, столы были сдвинуты вместе, а за ними заседала компания чем-то возбужденных пожилых моряков. Пока я оглядывался в поисках места, меня окликнул капитан, с которым я здесь познакомился несколько дней назад.
— Идите-ка сюда, дорогой капитан!.. Сэры, я счастлив представить вам русского капитана. Теперь в нашем собрании есть представители почти всех плавающих наций. Отсутствуют итальянцы да еще японцы.
Приветственные восклицания раздались при моем появлении, и я опустился на услужливо подставленный мне дубовый стул.
— Я
На секунду наступило молчание, и я поспешил узнать, в чем дело.
— Ну вот! — воскликнул седобородый моряк с веселыми голубыми глазами. — Разве вы не слыхали, что сегодня к нам в порт пришла "Катти Сарк"? Или вы не знаете, что это такое? — подозрительно оглядел он меня.
Все головы повернулись в мою сторону.
— Я слыхал про знаменитый клипер, — спокойно ответил я. — Но может ли быть: ведь он, кажется, слишком давно построен?
— В 1869 году Скоттом и Линтоном, — подтвердил мой собеседник. — И плавает уже, следовательно, пятьдесят три года. Но — можете мне поверить — судно как бутылка, никакой течи…
— Извините, — перебил я восторженную речь. — Но как же я ничего не заметил? Я только сейчас из гавани и клипера не видел. Разве что прибавилась какая-то грязная, гнусно раскрашенная баркентина, должно быть испанская, и никакого клипера…
Дружный хохот заглушил мои слова. Оратор даже привскочил и весело заорал:
— Да эта баркентина и есть "Катти Сарк"! Как же вы, моряк, не разглядели?
Но я уже оправился от смущения:
— В порту я сегодня без дела не болтался и времени рассмотреть вблизи не имел. Издалека поглядел на паруса — баркентина, да еще запущенная, грязная… Больше и не интересовался.
— Ну, конечно, — примирительно вмешался плохо говорящий по-английски гигантского роста моряк, видимо норвежец. — Эти ослы так запакостили судно! А чтобы грязь не бросалась в глаза, раскрасили его на свой дурацкий вкус, как балаган…
— Теперь все понятно. Однако, насколько я понял, вы что-то собираетесь предпринять? — обратился я к моряку, взявшему на себя роль председателя импровизированного собрания.
Хор односложных восклицаний, большей частью иронического оттенка, поднялся и утих. Лицо моряка-председателя стало жестким, квадратные челюсти еще больше выпятились.
— Что мы можем "предпринять", по вашему выражению, сэр? — ответил он полувопросом-полуутверждением. — Мы давно уже сидим здесь, но так ничего и не придумали. Если бы иметь много денег… Ну, что об этом говорить! Даже если бы мы в складчину могли купить "Катти Сарк", то что стали бы мы с ней делать? Гноить на мертвом якоре?..
— Но ведь есть же морские клубы, инженерные общества, — возразил я. — Кому, как не им, сохранить последнее, лучшее произведение эпохи парусных кораблей?
— Э, — презрительно бросил моряк, — в клубах только рекорды всякие ставят! Разве не знаете? А у обществ этих ни денег, ни авторитета. Давно ведь о "Катти Сарк" идут разговоры, но после войны все забыли. Ну, сообщили старику Вуджету. Пусть посмотрит — ему, наверно, приятно будет повидать
Я замолчал. Да и что тут можно было сказать!
В это время в комнату вошел высокий, бледный, худой человек, одетый, как и многие из присутствующих, в черный костюм, оттенявший его густые серебряные волосы.
— Капитан Доумэн, только вас и не хватало! Если приедет Вуджет, то соберутся все поклонники "Катти"… Вы уже видели ее?
— Не только видел, но и был на борту, говорил со шкипером.
— Зачем?
Слабая улыбка засветилась на лице Доумэна.
— В первый раз за всю свою славную службу "Катти" сдала. Степсы расшатались, швы палубы расходятся. Капитан-португалец напуган штормом, считает, что едва спасся, укрывшись в Фальмуте, и думает, что судно разваливается… Короче, я купил "Катти"!
Последовал невероятный шум восторга: суровые ветераны моря стучали кулаками и ногами, хлопали друг друга по спинам, обменивались крепчайшими рукопожатиями, кричали "ура" страшными голосами.
— Эй, выпить за здоровье капитана Доумэна! — заорал глава собрания. — За здоровье моряка, который сделал для чести Англии больше, чем чванные аристократы или денежные тузы!
— Уильям, — обратился к Доумэну какой-то молчавший до сих пор моряк, — как же ты смог это сделать?
Доумэн опять счастливо усмехнулся:
— Я съездил к миссис Доумэн, посоветовался с ней. Оба мы староваты, детей и родственников нет… Что нам нужно? Дом наш неплох, а тут подвернулось маленькое наследство. Ну, вот мы и решили: если цена окажется под силу — купим. Реставрировать корабль друзья помогут.
Кое-что соберем, ученики поработают на ремонте… Счастье, что шкипер и судовладелец давно хотели отделаться от "Катти", — невыгодна она на дешевых рейсах за нашим углем!
Капитан Доумэн умолк, и почти благоговейное молчание воцарилось в прокуренном зале. Доумэн помолчал, зажег трубку и подумал вслух:
— Вот и сбылась мечта… Смолоду много слыхал я о двух жемчужинах нашего флота: "Фермопилах" и "Катти Сарк". Уже капитаном перешел на австралийские линии, и однажды "Катти Сарк" меня обогнала. Я на своем корабле еле полз при легком ветерке. Вдруг показалась эта красавица.
По тяжелой зыби идет как танцует, даже лиселя 55 не поставлены, а восемь узлов делает, да… никак не меньше семи. Белым альбатросом пролетела мимо, играя, а ведь мой "Флайнинг Спур" ("Летящее Копье") был не последний из австралийских почтовиков! Вспомнил я, как хвастался в Мельбурне пропившийся матрос (служил на "Катти"): "Мы, — говорил он про экипаж "Катти Сарк", — головой ручаемся: никто никогда ее не обгонит, разве только альбатрос!"
55
Лисель — дополнительный парус, ставящийся на выдвижных реях сбоку от главного паруса (марселя или брамселя).