Сердце Зла

Беренцев Альберт

Одиннадцать одинаковых рисунков изображали двух мальчиков-эльфов, один из которых втыкал другому в спину кинжал. Мальчики вроде бы были близнецами, даже одежда на них была одинаковой. Еще три идентичных рисунка изображали скелета, отрубавшего топором голову эльфу. Другие два — мертвого воина в броне и с мечом. На оставшихся двух одинаковых рисунках был эльф, вырывающий себе сердце руками. Последние три рисунка были уникальными и присутствовали в единственном экземпляре каждый. На первом из них была изображена зубастая корона, на

втором — летящий дракон, а на третьем — рыбаки, спасающие тонувшего эльфа из воды.

Андрей понятия не имел, что это все означает, но догадался, что загадка будет предельно трудной.

Ксиб молчал и мрачно смотрел на Андрея своими черными глазищами, но, по крайней мере, собственный кинжал ящер убрал в инвентарь. Однако о том, чтобы потребовать назад вещи, шантажируя рептилоида тем, что Андрей не будет решать загадку, сейчас не могло быть и речи, так что Андрей не стал даже пытаться. Андрей понимал, что вещи Ксиб не вернет. А когда они дойдут до усыпальницы Дахаб — ящер убьет Андрея, как и предупреждал Пожиратель. И Андрей не видел никакого выхода. Он ощущал себя теленком, которого ведут на убой.

Вздохнув, Андрей разложил перед собой барельефы из замороженной крови, которых, как и ниш с рисунками на панели, было двадцать один. На каждом из барельефов был изображен один представитель разумной расы, хотя расы иногда повторялись. Андрей разглядел красивую девушку-человека в платье, гнома в колпаке, эльфа в шляпе и с хлыстом, другого эльфа с кинжалом психирурга в руке…

— Ого, — удивился Андрей, — Ксиб, мне нужна кланмастерская книжка!

— Нет нужды, — прошипел рептилоид, — Все верно. Нас было двадцать в клане, когда мы вошли в данж. А еще в клане до сих пор почему-то числится Брат Изйерк, то ли погибший, то ли пропавший еще до нашей экспедиции. Это мы на барельефах. Смотри.

Ксиб подвинул лапой к Андрею два барельефа. На первом был эльф-психирург с кинжалом, на втором — рептилоид в рванине. Барельефы, которые нужно было помещать в панель, как и во всех предыдущих погребальных камерах с загадками, были выполнены в архаичной, но детализированной манере. Андрей даже рассмотрел на рисунке собственные сапоги из орочьей кожи, покрытые квадратным тиснением, и изображение кричащей головы на своем еще старом ритуальном кинжале, который держал в руке психирург на барельефе.

Насмотревшись на портреты большей частью мертвых членов клана, Андрей принялся изучать рисунки в нишах на панели. Одиннадцать близнецов, один из которых убивал другого, три скелета, казнящих эльфа, два мертвых воина, два эльфа, вырывающих себе сердце, корона, дракон и рыбаки, спасающие утопающего.

— Корона — это Мустакбаль? — предположил Андрей, беря в руку портрет контрабандиста с бумерангом в руке, — Мы же вроде хотели его короновать, когда заходили в данж.

— Не то, — зашипел Ксиб, — Смотри. Один мальчик убивает другого. Целых одиннадцать рисунков. Что-то общее.

— Может быть,

мальчики означают тех, кого мы взяли с собой в качестве пушечного мяса? — спросил Андрей.

— Возможно, — ответил Ксиб, — Но близнецы — потом. Их много. Поместим в них оставшихся. Кто был нужен для коронации? Если Мустакбаль — корона, то остаются жрица, Мелкая Буква и Шаб. Но Мэрифа-Хамани не состояла в клане. Значит, Мелкая Буква и Шаб. Должно быть два рисунка.

— Эльф, вырывающий себе сердце. Здесь таких как раз два, — догадался Андрей, — Коронация же предполагала жертвоприношение Шаба.

Андрей пихнул контрабандиста с бумерангом в корону, а воина-риа с мечом и книжника с посохом и книгой в руках — в ниши с изображением вырывающего себе сердца эльфа.

— Еще две картинки — мертвый воин, — сказал Ксиб, — Кого у нас еще было двое? Проводники? Я вел по данжу, ты открывал двери рукой. Но почему мертвый воин? Нелогично.

Однако ничего лучшего они так и не придумали, поэтому Андрей разместил портреты рептилоида и психирурга в ниши с изображением мертвого воина.

— Скелет казнит эльфа, — указал на панель Ксиб, — Три раза. Те, кто должен был воевать против нежити? Но ведь тут нежить убивает живого, а не наоборот. Опять нелогично.

— И против нежити у нас было только два паладина, — вздохнул Андрей, — А еще я убивал духов ритуальным кинжалом, но меня мы уже определили в другую нишу.

— А может Мартин? — предположил Ксиб, — Он жег огнем нежить-термитов.

Андрей распихал в ниши со скелетом двух паладинов и колдуна с летучей мышью на плече.

— Еще две уникальные картинки, — прошипел Ксиб, — Кто у нас был уникален? Элли — единственная целительница. Ятти — единственный левитатор.

— Ятти летал, как и дракон на рисунке, — кивнул Андрей, — А Элли спасала нас, как рыбаки спасают утопающего!

Андрей поместил эльфа с хлыстом в нишу с драконом, а красивую девушку в платье — в нишу с рыбаками.

— Остальных в близнецы, — констатировал Ксиб, потому что других пустых ниш не осталось.

Андрей, волнуясь, рассовал по нишам оставшиеся портреты и стал ждать. Прошла минута, но ничего не произошло.

— Может переставить… — хотел было предложить Андрей, но Ксиб перебил его:

— Нет, вынимай все. Не та логика. Не то. Все не так.

— Их пальцами не выковырять, только кинжалом, — невинно заметил Андрей.

Но Ксиб не вернул ему кинжала, вместо этого он выковырял все барельефы из панели собственным.

Повисло молчание, Андрей рассматривал ниши и барельефы, но так ничего путного и не придумал.

— Смотри, — наконец нарушил тишину Ксиб, — Смотри на рисунки в нишах. Должны что-то значить. Скелет казнит эльфа. Нежить убивает живого. Кого у нас убила нежить?

— Духи убили двух паладинов, — припомнил Андрей, — А еще Децимуса и двух его воинов. Но они не состояли в клане, и на барельефах их нет.