Сердце зимы
Шрифт:
Бергитте и Авиенда пристально наблюдали за ней, но, когда она принялась поудобнее устраиваться на кровати, повернулись друг к другу.
– Я буду дежурить в гостиной, – сказала Бергитте. – У меня там лук и колчан. Ты останься тут, вдруг ей что-то понадобится.
Авиенда, не споря, вытащила нож и опустилась на колени. Готовая вскочить в любой момент, она заняла место чуть в стороне, где могла увидеть любого входящего в дверь раньше, чем ее заметили бы.
– Перед тем как войти, стукни дважды, потом один раз, и назовись, – сказала Авиенда. – Иначе я буду считать, что это враг.
Бергитте кивнула, словно никогда не слышала слов разумнее.
– Это
Она оказалась в Большом Зале – тронном покое дворца. В отраженном в Тел’аран’риоде Большом Зале. Здесь перекрученное каменное кольцо, которое в реальном мире казалось тяжелым для своего размера, было таким легким, что едва ли не парило в воздухе, почти не касаясь груди. Свет лился как будто отовсюду и ниоткуда. Он не походил ни на сияние солнца, ни на свет ламп, но даже ночью все было видно. Как во сне. А не оставлявшее ни на миг ощущение, будто на тебя смотрят невидимые глаза, вовсе не походило на сон – скорее, напоминало кошмар, – но Илэйн уже привыкла к нему.
В Большом Зале происходили наиболее важные аудиенции: здесь проводили официальные встречи с иностранными послами, оглашали сановникам важные договоры и объявляли о войнах, – и огромное помещение полностью соответствовало своему названию и назначению. Пустое – в нем находилась одна только Илэйн, – оно казалось пещерой, вот только под ногами чередовались красные и белые плиты. Вдоль всей длины зала тянулись два ряда толстых мерцающих белых колонн, десяти спанов высотой, и в одном его конце, на мраморном ступенчатом возвышении, стоял Львиный Трон. К нему вела красная ковровая дорожка. Трон, судя по размерам, был предназначен для женщины, но все равно выглядел массивным из-за резных позолоченных ножек в виде львиных лап, а выложенный из лунных камней на рубиновом поле Белый Лев в верхней части высокой спинки говорил о величии государства. В высоком арочном потолке были прорезаны окна, и с вделанных в них больших разноцветных витражей взирали вниз королевы, создавшие Андор. Их лики перемежались эмблемами Белого Льва и сценами битв, в которых они выковали величие Андора, превратив единственный город расколотой империи Артура Ястребиное Крыло в мощное государство. Многие страны, уцелевшие в Войну Ста Лет, больше не существовали, однако Андор пережил с тех пор тысячелетия и процветал. Иногда Илэйн казалось, что эти лики судят ее поступки и оценивают, достойна ли она быть их наследницей.
И в то же мгновение, как Илэйн очутилась в Большом Зале, в нем появилась еще одна женщина; темноволосая и молодая, она восседала на Львином Троне в развевающихся красных шелках, с вышитыми на рукавах и по подолу серебряными львами, с низкой огневиков размером с голубиное яйцо на шее и с Короной Роз на голове. Одна ее рука покоилась на львиной голове подлокотника трона. Женщина царственным взором обвела Большой Зал, потом увидела Илэйн. Узнала, и в глазах ее появилось смятение. Корона, огневики и шелка исчезли, сменившись простым шерстяным платьем и длинным передником. Через миг пропала и сама молодая женщина.
Илэйн улыбнулась. Даже судомойки мечтают воссесть на Львиный Трон. Она
По тронному залу прокатилась волна движения. Искусно сработанные светильники, рядами стоявшие у высоких колонн, словно завибрировали. Огромные арочные двери то представали открытыми, то мгновенно снова оказывались закрыты. Только те предметы, которые долго оставались на одном месте в реальности, отражались в Мире Снов неизменными.
Илэйн представила себе высокое зеркало, и оно возникло перед нею. В зеркале предстало ее отражение – с изумрудами в ушах и в рыжевато-золотистых волосах, в зеленом шелковом платье с высоким воротом, расшитом по лифу серебряными нитями. Она заставила изумруды исчезнуть и кивнула. В самый раз для Дочери-Наследницы, но не слишком кричаще. Нужно быть осторожней с тем, как представляешь себя здесь, иначе... Зеленое платье превратилось в облегающий, подчеркивающий изгибы фигуры тарабонский наряд, потом он мгновенно сменился темными широкими штанами, ноги стали босы, как у Морского Народа, этот наряд дополнили золотые сережки, колечки в носу и цепочки с медальонами, а вдобавок и татуировки на руках. И без блузы, так, как принято у Ата’ан Миэйр в море. Илэйн, покраснев, поспешно вернулась вновь к зеленому платью, а потом заменила изумрудные сережки на простые серебряные кольца. Чем проще придуманный наряд, тем легче его сохранить.
Заставив зеркало исчезнуть – для чего надо было только перестать о нем думать, – Илэйн подняла взгляд на строгие лики витражей.
– Женщины занимали трон в таком же юном возрасте, что и я, – сказала она им. Впрочем, таких было не много, всего семерым удалось проносить Корону Роз достаточно долго. – Женщины моложе меня. – Таких было три. И одна из них продержалась едва ли год. – Я не претендую на то, что стану столь же знаменитой, как вы, но вам не придется меня стыдиться. Я буду хорошей королевой.
– С окнами разговариваешь? – раздался голос Найнив, и Илэйн от неожиданности вздрогнула. Поскольку Найнив воспользовалась копией того кольца, что было у Илэйн на груди, вид у нее был размытый, полупрозрачный. Она, нахмурясь, двинулась к Илэйн и запнулась о подол длинного темно-синего тарабонского платья, оказавшееся куда более тесным, чем то, что воображала на себе Илэйн. Взглянув на свой наряд, Найнив ахнула, и он вдруг превратился в андорское платье из шелка того же цвета, шитое золотом по рукавам и верху лифа. Она все твердила, что для нее вполне хороша «добротная двуреченская шерсть», но даже здесь, где могла появиться в чем душе угодно, в шерстяном платье представала редко.
– Что ты подмешала в вино, Найнив? – спросила Илэйн. – Я заснула так быстро, как будто свечу задули.
– Не пытайся сменить тему. Если ты с окнами разговариваешь, то тебе лучше не здесь находиться, а поспать по-настоящему. Уж думаю, не приказать ли тебе...
– Найнив, пожалуйста. Я не Вандене. О Свет, я и половины обычаев не знаю, которые Вандене с другими принимают как должное. Но я бы, наверное, тебя послушалась, поэтому, не надо, пожалуйста.
Найнив жгла ее взглядом, крепко сжимая в кулаке свою косу. Детали ее платья менялись, юбки стали чуть шире, переменился узор вышивки, высокий ворот опустился, потом вновь поднялся, его окружили белоснежные кружева. С концентрацией внимания у Найнив получалось не слишком хорошо, хотя красная точка на лбу не пропадала ни на миг.