Сердце волка
Шрифт:
«Иди».
И она шла, оглядываясь по сторонам, улыбаясь и понимая — Арронтар помнил её.
Помнил и ждал.
Когда ждёшь так долго, что ожидание начинает составлять часть тебя, когда не помнишь, сколько прошло времени — лет или веков? — когда порой кажется, что это никогда не кончится…
Тогда замираешь, не веря.
Ты чувствуешь дрожь земли. Чувствуешь взволнованное дыхание ветра. Слышишь пение птиц и понимаешь,
И твоё сердце сжимается, сжимается от надежды и любви.
Неужели?..
Неужели?..
Она вернулась…
Он бежал вперёд, не помня себя. Бежал, ориентируясь на стук собственного сердца и запах… запах той, что ушла так давно. Так давно…
Она стояла возле одного из самых старых ирвисов, закрыв глаза и положив маленькую ладонь на кору дерева. Нарро чувствовал его довольную вибрацию, и застыл, любуясь.
Совсем другая. Стройная и гибкая, и чуть выше, чем была раньше. В белом платье, облегающем высокую грудь, тонкую талию и покатые бёдра, босая… Распущенные золотые волосы — одна прядь, ближе к левому виску, седая, — полные губы, тонкий нос, изящные брови…
Она открыла глаза, словно почувствовав его взгляд. Глаза были прежними.
— Здравствуй, — сказала тихо. И голос тоже не изменился.
— Здравствуй, — ответил он.
Она опустила руку и сделала шаг вперёд, не отрывая взгляда от лица Нарро и не опуская голову. Раньше она не могла так делать. А теперь изучала его, и в её глазах кружились золотые искорки.
Он замер, боясь сделать шаг самому. И следил за тем, как она медленно идёт к нему, всё ближе и ближе…
— Я думал, ты не придёшь… — прошептал он.
— Почему?
— Грэй умер три года назад.
Она вздрогнула, и в её глазах мелькнула боль.
— Я думал, ты решила… не возвращаться.
— Так и было. Я помогала внуку разбираться в делах, свалившихся на него после отречения Эдвина. Но с каждым днём тоска по Арронтару становилась всё сильнее, в лес тянуло так, что я не могла спать по ночам — думала, притянусь сюда. И я решилась… я была у Моря Скорби. Я простилась… с той жизнью.
Нарро помнил, как неделю назад ему передали новость о смерти вдовствующей императрицы Рональды. Но он не сомневался, что и Эдвин, и остальные её родственники знают об истинном положении дел.
— Там очень красиво, — сказала она, и искорки в её глазах закружились быстрее. — Очень.
Он кивнул. А она вдруг рассмеялась.
— Как всё это глупо… Нарро, я ведь пришла к тебе. Однажды, когда я была маленькой девочкой, я подумала, что мне не хватит смелости, даже если пройдёт пятьдесят лет. И я хочу, чтобы ты знал — я ошибалась. Теперь мне хватит смелости.
Она сделала шаг вперёд и положила ладонь ему на грудь.
— Я люблю тебя.
Прошло несколько секунд, прежде чем Нарро обнял её, прижимая к себе и целуя так нежно и крепко, как хотел поцеловать ещё много лет назад, когда впервые увидел.
— Я не простила.
— Тихо… Не говори ничего…
— Нет-нет, нужно… Я
— Сейчас это неважно. Главное, что ты вернулась.
— Но ведь проклятье…
— Тихо… Не говори о нём…
Он целовал её губы, чувствуя себя абсолютно счастливым, и не хотел думать ни о каком проклятье. Лес тоже не хотел думать о нём, и только негромкий звон ветра в листве выдавал его волнение.
— Расскажи, что ты делал…
— Что я делал? — Лёгкая улыбка. — Ничего особенного, то же, что и раньше.
— А в стае рождаются… ну… такие, как мы?
Короткий кивок.
— И?..
— Пойдём, — Нарро встал с земли. — Я думаю, тебе пора увидеть всё собственными глазами.
Они пришли на Великую Поляну в вечерних сумерках. Нарро громко зарычал, созывая оборотней на общее собрание, а она застыла посередине, оглядываясь по сторонам.
Древний Камень не светился. Значит, проклятье не снято. Впрочем, это она понимала и так.
Трава, деревья, кусты — всё было таким же, как раньше, но почему-то ей казалось, будто что-то отличается. И она смотрела, смотрела… и почти пропустила тот момент, когда вокруг стали собираться первые оборотни. Они медленно заполняли Поляну, стараясь не поднимать глаз. Головы их были опущены, словно им… стыдно?
С неба, сверкнув ослепительно-белыми перьями, упала птица, превратившись в высокую и красивую аловолосую девушку. Девушка улыбнулась, смерив ласковым взглядом дартхари Нарро и стоявшую рядом с ним женщину, и сделала несколько шагов назад, очутившись рядом с… с…
— Приветствую всех собравшихся членов стаи…
Она вздрогнула, услышав голос Нарро — так увлеклась рассматриванием мужчины, что стоял рядом с Эллайной.
— Сегодня к нам пришла та, кого я хочу назвать возлюбленной женой своей и хозяйкой леса нашего…
У неё заболело в груди. Нет, не от слов Нарро, а совсем по другой причине.
— Прошу тебя сказать своё имя и принять мою руку, если ты согласна стать мне женой и разделить со мной титул дартхари.
Нарро, встав на колени, протянул руку и замер, ожидая, что она скажет или сделает.
Стая тоже замерла.
Она обвела присутствующих взглядом, вдруг поняв, чем они отличаются от оборотней, оставшихся далеко в её прошлом. Раньше у них не было раскаяния в глазах. Никогда, ни малейшего.
Осознав это, она медленно повернулась к мужчине, на которого смотрела до того, как заговорил Нарро. Джерард тоже смотрел на неё, и руки его лежали на плечах девочки, что стояла перед ним.
И та, которую когда-то звали Рональдой, почувствовала, что прошлое осыпается с неё, будто песок, смешиваясь с дорожной пылью. И боль, горечь, обида — всё это выходило из неё вместе со слезами, заструившимися по щекам, и впитывалось в землю. Впитывалось, чтобы со временем прорасти чем-то совершенно другим. Она пока не знала, чем, но без жалости расставалась с тем, что мучило её сердце все эти годы.