Сердце волка
Шрифт:
— Он ненавидел меня всю жизнь. Мой друг… И убил мою жену…
— Тише…
— И чуть не убил Эдди… И тебя…
— Тише… — я провела рукой по его волосам, прижалась щекой к губам…
— Ронни… — выдохнул Грэй, захватив моё лицо в плен своих ладоней. — Если бы он отнял ещё и тебя…
— Грэй… — я улыбнулась, приподнялась на носочках и потёрлась о его нос своим. — Никто не отнимет меня у тебя. Никто, слышишь? Я обещаю.
Он застыл, вглядываясь в мои глаза. Застыл, вслушиваясь в мои чувства, которые я не хотела скрывать от него. И никогда
И, поняв это, Грэй наклонился и поцеловал меня. Так нежно и трепетно, как ещё не целовал. Горячая ладонь легла на плечи, невесомо погладила их, затем спустилась на спину, по пути расстегивая крючок за крючком. Я повела плечами, помогая платью спуститься вниз и упасть к ногам. Перешагнула его и подняла руки, когда Грэй потянул вверх нижнюю рубашку.
И застыла на месте, чувствуя, как горит кожа под его взглядом.
Он целовал меня одними глазами. Целовал шею, грудь, живот, ноги и даже пальцы на ногах. Целовал так, будто никогда не видел ничего более прекрасного.
— Как же ты красива, — выдохнул он, и я засмеялась. Шагнула вперёд, помогая ему снять рубашку, потянулась к пряжке ремня, но не успела ничего сделать — взмыла в воздух, оказавшись у Грэя на руках.
— Ты моя, — шепнул он, легко касаясь моих губ в нежном поцелуе.
— Твоя, — подтвердила я.
Я не закрывала глаза, продолжая смотреть на Грэя и своё отражение в его зрачках. Отражение обнажённой женщины, чью кожу ласкал лунный свет, и которая казалась мне удивительно прекрасной.
Я не знаю, почему тот сон приснился мне именно тогда. Наверное, я была готова к нему? Не знаю.
Сначала я услышала шёпот. Этот шёпот был похож на голос ветра в кронах деревьев моего Арронтара. Я старательно пыталась понять, что же он хочет сказать… и наконец мне это удалось.
«Позволь… позволь показать тебе… позволь…»
Разве я могла отказать Арронтару?
Солнце, такое яркое, что слепит глаза, но по-осеннему не жаркое; трава, пока ещё зелёная, но в некоторых местах немного жухлая. Запах начинающих увядать листьев.
«Смотри… смотри…»
Я смотрела.
Они шли по лесной тропинке впереди меня. Он — высокий, с седыми волосами и широкой мощной спиной, в которую я однажды вцеплялась выпущенными когтями до горячей крови, и она — маленькая тоненькая женщина со светлой косой и ярко-жёлтыми глазами. Она держалась за его локоть и семенила рядом, а он пытался приноровиться к её шажкам.
Я улыбнулась. Они помирились. Всё-таки помирились.
Я была рада за Лирин. Да, я узнала её. И пусть она теперь выглядела иначе — всё же это была та самая Лирин, сказавшая мне, что Дэйн умер, потому что для неё это было именно так.
Впереди показалась деревня белых волков, и она сильнее вцепилась в локоть Нарро. Он поглядел на неё и ободряюще улыбнулся.
«Смотри…»
Я вздохнула и продолжила путь, стараясь смотреть только на них, а не по
— Ты уверен? — донёсся до меня негромкий вопрос Лирин.
— Уверен, Лири.
Они говорили спокойно, но я чувствовала, что оба напряжены. Интересно, куда они идут?
Маленькие деревянные дома, покосившиеся заборы, шаткие калитки, заброшенные огороды… да, я знаю эту улицу. Я пряталась здесь иногда. Тут жили в основном старики и очень слабые оборотни-анта.
Но… было что-то ещё. Точно, было… Только я никак не могла вспомнить, что именно. Хмурилась, тёрла лоб, глазела по сторонам — но вспомнить не получалось.
Вспомнила, лишь когда мы подошли к тому дому. Это было… десять лет назад? Кажется, да. В тот день, когда Джерард впервые бросил в меня камень. Тогда я побывала здесь. Спала в одной из комнат, а наутро ушла, даже не спросив, почему они спасли меня. Да, их было двое, но я совершенно не помнила их лиц.
Нарро и Лирин остановились возле калитки, и старший советник позвонила в колокольчик.
— Иду, иду, — услышала я чей-то хриплый голос.
«Не бойся, я ничего тебе не сделаю. Встань, пожалуйста. Здесь грязно».
Так он сказал тогда… Именно так. Но зачем мы пришли сюда?
Калитка отворилась, и на пороге возник старик. Увидев, кто перед ним, он охнул и схватился за сердце.
Он почти не изменился, только морщин стало больше. Всё те же седые волосы, торчащие в разные стороны, небольшая залысина, глаза настолько светлого оттенка, что кажутся почти белыми. Мешки под глазами, обвисшие щёки, старые дрожащие руки.
Кто он?! Зачем мы пришли сюда?! Арронтар, зачем?!
Лес молчал.
— Здравствуй, отец, — сказала Лирин тихо, и я пошатнулась. — Впустишь нас?
Старик переводил взгляд с неё на Нарро, словно не верил, что ему не кажется. А потом ответил слабым голосом:
— Да… конечно… заходите…
Они шагнули за порог и пошли по узкой дорожке, выложенной маленькими камушками, к старому, но крепкому дому. Я шла однажды по этой дорожке… грязная и избитая маленькая Рональда…
Из дома выглянула женщина. Она сразу застыла, как вкопанная, кажется, даже дыхание задержала. Только дрожали пальцы на руках, которые она прижимала к груди.
Я помнила эти руки. Помнила, как они обмывала мои раны, помнила, как ласковы были её ладони, когда она мазала меня заживляющей мазью. Помнила, как легко она гладила меня по голове… и плакала. Плакала, словно ей тоже было больно, как и мне. Или даже больнее.
— Здравствуй, мама, — сказала Лирин и замолчала, остановившись в паре шагов от женщины. Я видела, как Нарро чуть сжал пальцы сестры, и она ответила на это движение лёгким кивком и улыбкой.
— Проходите, — прошептала женщина, отходя в сторону и пропуская их вперёд. И меня тоже. Пусть они меня не видели, всё же я была с ними.