Сердце волка

Шнайдер Анна

— Я ненадолго вас оставлю, — сказал его величество, когда я осторожно опустилась на диван рядом с императрицей. — Ана, прошу ещё раз…

— Я поняла, Эд, — она вздохнула. — Я не одобряю, но… обещаю.

— Спасибо.

Эдигор благодарно кивнул и вышел из комнаты. А мне оставалось только гадать, о чём они говорили. Сплошные загадки кругом.

— Сейчас принесут обед для Эдди и завтрак для тебя, Рональда, — сказала императрица. — Ты, наверное, очень голодна?

Я кивнула.

— Мам, смотри! — мальчик дёрнул меня за рукав платья. —

Тут книжка про птиц. Я таких никогда не видел! Смотри!

Я, улыбаясь, наклонилась над книгой. Она была очень красивой, с цветными рисунками на весь разворот.

— Прочитай, что тут написано! Вот про эту птицу. Вот! — Эдди ткнул пальцем в морскую белую чайку, и я послушно начала читать ребёнку про понравившуюся птицу. А когда закончила и выпрямила спину, наткнулась на внимательный, но дружелюбный взгляд императрицы.

И не удержалась от вопроса:

— Вы эмпат?

— Да.

— Наверное, это сложно? Всё время чувствовать окружающих…

Дориана улыбнулась.

— Да, непросто. Но во дворце почти на всех амулеты. Ведь здесь не только я эмпат.

— А кто ещё? — удивилась я. Надо же, ведь эмпаты вообще нечасто встречаются, а в императорском замке их даже не один, а несколько.

— Ещё Интамар. Ну и будущий эмпат сидит сейчас у меня на коленях.

— Эдди? — я едва не подпрыгнула. И вдруг вспомнила…

Ведь мальчик часто угадывал моё состояние. И об эльфах, пришедших в дом Карвима, он сказал, что они нехорошие. Я тогда ещё удивилась, а потом умудрилась забыть об этом.

И только теперь поняла…

— Мам?

Он смотрел на меня тёмно-карими глазами, в которых не было никакого тумана. Впрочем, его и не должно быть, ведь Эдди всего четыре года.

— Всё хорошо, мой волчонок, — я улыбнулась и погладила мальчика по голове. — Читать дальше?

— Ты испугалась, — Эдвин нахмурился. — Чего ты испугалась?

Я не знала, как объяснить. Карвим упоминал, что многие эмпаты погибают в подростковом возрасте, когда полностью пробуждается дар — не выдерживают потока льющихся на них со всех сторон чужих чувств. И меньше всего на свете я бы хотела, чтобы это случилось с моим волчонком.

— Мама испугалась за тебя, Эдди, — я вздрогнула, услышав голос императрицы.

Мама… Она не просто знала, что мальчик считает меня мамой, она… приняла это? Так же, как император?

— Скажи ей, что всё хорошо. Правда ведь?

— Да, — он кивнул. — Всё замечательно, мам. А когда мы будем кушать?

Дориана засмеялась и схватилась рукой за переговорник.

— Тадеуш, будь любезен, поторопись с едой. У меня тут голодный волчонок на коленях.

Я хмыкнула, услышав это определение. Кажется, оно понравилось и запомнилось императрице.

Секундой позже Дориана опустила руку и тихо сказала, обращаясь ко мне:

— Не волнуйся, Рональда. С Эдди всё будет в порядке. Эмпатия не погубит его, это я могу обещать.

Её слова не избавили меня от тревоги окончательно, но уменьшили её, поэтому

я благодарно кивнула и прошептала:

— Спасибо.

Остаток дня пролетел незаметно. Всё время я провела с императрицей и Эдди, ничуть не тяготясь этим. После завтрако-обеда мы прогулялись по саду, Дориана показала дворцовые конюшни, и от вида разнообразных лошадей Эдвин пришёл в восторг. А уж когда ему позволили покататься на одной из карликовых пород… да, я никогда не видела Эдди таким счастливым.

Ужинали мы тоже в замке, вместе с Грэем и императором. Поначалу я немного смущалась, но потом полностью расслабилась, с улыбкой слушая, как Эдвин рассказывает отцу и дедушке о сегодняшнем путешествии на лошадке. Я немного запуталась в столовых приборах, но после слов Эдигора о том, что в дворцовом этикете правила поведения за столом — это самое легкое, вот только непонятно, зачем всё-таки было создавать такое количество разнообразных вилок и ложек, развеселилась и успокоилась.

Вечером, уложив Эдди, я сразу направилась к себе, не стала сидеть внизу вместе с остальными, хоть и было ещё довольно рано. Мне по-прежнему хотелось побыть одной.

Я старалась ни о чём не думать. И, обняв Элфи, залезла на кровать и застыла, глядя, как на Лианор медленно опускаются сумерки.

— Неужели я и правда сегодня разговаривала с дартхари? И зачем он приезжал? — шептала я, поглаживая хати по жёсткой шерсти. — И почему спрашивал у меня… такие странные вещи?

Элфи молчал, только лизал языком мои пальцы.

Я так долго сидела на кровати и ждала наступления ночи, что не заметила, как уснула.

Сегодня я точно знала, кого увижу во сне, потому что после всего случившегося стремилась к Дэйну всей душой.

Но я оказалась абсолютно не готова к тому, что случилось.

Во сне шёл проливной дождь. Впервые за эти годы. Тяжёлые капли стучали по озеру, вода в котором была свинцово-серой, тёмное, тревожное небо нависло над головой.

Холодно. Мне впервые было холодно здесь. Волосы моментально намокли под дождём, и платье тоже. Ноги, так некстати босые, словно превратились в две ледышки.

— Дэйн! — крикнула я, обхватив себя руками, чтобы хоть немного согреться.

Что это? Мне было плохо, но не настолько. Нет, не настолько.

Я рискнула подойти ближе к озеру, потому что иначе не могла ничего рассмотреть. Чуть не поскользнулась на сырой траве, но, удержавшись, вскинула голову и наконец увидела…

Он был здесь. Сидел на том самом месте, где мы когда-то познакомились, на берегу озера, поджав под себя ноги. И смотрел на воду, задумчиво поглаживая по голове какое-то животное, чья мордочка лежала у него на коленях.

Проливной дождь обнимал его фигуру, и я внезапно поняла — дождь был отражением не моих, а его чувств. Но… разве так может быть?