Сердце Волка

Бурбовская Мария

– Но… я же не…

– Никаких «но». Это точка. Ты уволена.

Лера посмотрела себе под ноги. Что же произошло? Короткое замыкание, возгорание, а затем Лера потушила огонь, согласно правилам и спустилась вниз. Что она сделала не так?! Может, он думал, что это не было коротким замыканием, и Лера пренебрегала правилами?

– Я же ни при чем!

– Ты крановщик. А значит, ты и ответственна за это.

От такой логики голова могла пойти

кругом.

– Радуйся, что кран застрахован, – продолжал начальник. – Тебе не придется за него платить. Но больше твоей ноги здесь не будет!

Лера еще несколько секунд оторопело разглядывала заволоченный дымом изнутри кран, затем наконец сказала:

– И пожалуйста. Раз я здесь больше не работаю, то могу высказать свое мнение – вы самодовольный поганец, каких свет не видывал!

Иван Михайлович даже опешил, но скоро опомнился. В Лере уже просыпался человек, готовый ответить ударом на удар. Брысов ответил:

– Значит, ты сейчас пишешь заявление об увольнении, я отдаю тебе трудовую книжку и пишу в ней, что я уволил тебя, а не ты ушла по своему желанию. Глазки строить будешь у кого-то другого.

Так он и сделал. Лера написала заявление, а затем круто развернулась и быстро зашагала прочь, прижимая трудовую книжку к груди, как свое сокровище. Ей все время казалось, что кто-то преследует ее, и гнетущее чувство вокруг плеч и спины все нарастало, так что Лера перешла на бег, чтобы никто не слышал больше, как дрожит ее голос или как она в спешке утирает навернувшиеся слезы.

Так она убежала достаточно далеко от площадки. Лера почувствовала на своем плече мокрую руку дождя, замедлилась и в конце концов остановилась у стены жилого дома, дрожа от холода и пытаясь спрятать в покрытых каплями ладонях многострадальную трудовую книжку от дождя.

Лера услышала знакомый голос:

– Все в порядке?

Глава III. Пекарня

Это была всего лишь мимолетная секунда, но ее хватило, чтобы окатить волной облегчения Леру. Перед ней стоял Пашка, черный зонт крыльями простирался у него над головой.

– Я… ме-меня уволили с работы, – запинаясь, объяснила Лера.

– За что?

– Да так… несчастный случай или вроде того.

– Значит, ты не виновата? – выгнул бровь Пашка.

Лера неоднозначно покачала головой. Та гудела, глаза снова начали слипаться. Она и сама уже не понимала, виновата ли, но точно знала одно: ее уволили и обратно вряд ли возьмут.

– Ты осталась без работы и, как я вижу, не спала ночью, – подытожил Пашка.

Она кивнула.

– Хватит стоять под дождем, иди сюда, – вдруг сказал он. Лера шагнула под зонт. – Оставили делать лишнюю работу?

– Как ты угадал?

– Валишься с ног, глаза красные, ведешь себя затравленно. Поверь, со мной такое случалось, – Лера почувствовала, как ей становится

лучше от понимания. Но в данном случае зонт был едва ли полезен – ветром капли относило в сторону, и скоро ботинки и нижняя часть штанин обоих были мокрыми.

– Спасибо.

– Не за что, – Пашка тепло улыбнулся, а затем резво обернулся направо, в сторону автобусной остановки, словно боковым зрением увидел кого-то знакомого. – Нам предстоит найти тебе новую работу.

– Ты что, серьезно? – нахмурилась Лера.

– А почему нет? Разве друзья не нужны, чтобы помогать друг другу? Или… я слишком обнадеживаю себя? – озаренный внезапной догадкой, Пашка сник.

– Нет! Нет, все нормально, – Лера тоже улыбнулась.

– Так… где ты работала? – Пашка потер бровь пальцем.

– Я была крановщицей, – коротко сообщила Лера.

Рыжего ее ответ явно удивил. Он даже слегка подался назад, будто конь, увидевший нового наездника и явно находясь не в восторге от него.

– Ох… круто. В смысле… прости, мне правда жаль. Я не то имел ввиду.

– Я поняла.

– Ну что, тогда снова на стройку? – собрался с мыслями Пашка. – Кажется, я видел где-то объявление… недавно крановщик убился, застрял в кабине. Там вакансия освободилось.

– Ни за что, – замотала головой она. – Если у нас на площадке кран бешеный, то я боюсь даже представить, что произошло там, раз он… – закончить фразу Лера не осмелилась, будто боялась, что и с ней может произойти что-то подобное. – И если меня так будут каждый раз швырять с места на место, я скоро не выдержу.

Пашка огляделся вокруг.

– Значит, перспектива «опять на стройку» тебя не устраивает. Я уговаривать не буду, это твой выбор. Но обычно, чтобы устроиться куда-либо, нужны паспорт, трудовая книжка и страховое свидетельство, – вспомнил Пашка. – Что-нибудь из этого у тебя с собой есть?

Лера, как обычно, потянулась за рюкзаком, но не обнаружила его на своих плечах. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять: он остался в кране, наедине с огнем и коротким замыканием.

– Ох черт… смеешься, что ли? – невесело бросила она. – Все мои вещи там, в кабине. Ну, кроме трудовой книжки, – Лера еще крепче прижала ее к себе, закрывая от воды предплечьями.

Пашка поджал губы и покачал головой.

Если память Лере не изменяла, в том рюкзаке не было ничего особенно ценного. Телефон она спросонья забыла дома (и хорошо, ему же лучше), а кроме старого целлофанового пакетика, уже который день кочующего из дома в старую сумку, там было пусто. Сам же рюкзак был настолько старый и измученный, что даже некоторые бездомные могли похвастаться лучшим состоянием своего скромного имущества. Достался он ей от папы, который, перебирая свои вещи, нашел его среди старья, «по которому уже давно плачет мусорка», как выразилась бы мама.