Сердце волка
Шрифт:
Не знаю, как удалось заснуть. Сознание просто отключилось, словно потухла лампочка.
Алекс
Я мог бы выжать из наброска больше, но застрял на том, что увидел в спальне Веры – слишком сильна была память о «самовозгорании». Одно дело чувствовать связь между предметами и людьми, и совсем другое – тронуться крышей. Даже сейчас, выезжая из города на трассу, я ощущал, как нагревается листок в боковом кармане джинсов.
После того инцидента отец Веры отправил меня вместе с «коллегами» на обход квартир. Мне повезло со второй попытки. Дряхлый старик с тростью
Путь неблизкий. Плюс объезд из-за ремонта дороги. И вот уже смеркается, а я все еще в доброй полусотне километров от пункта назначения.
Меня достала долгая, однообразная дорога. Последний час по обеим сторонам трассы тянулись поля – то зелень, то желтизна. А над ними нависало прозрачное небо, и солнце словно скалилось.
Только сейчас, когда закат растекся алым над посеревшей землей и взошла бледная луна, на душе становится светлее. С полей на дорогу выполз густой белесый туман, словно дым от сожженных еловых веток. Наступило мое любимое время, когда окружающий мир выглядит таким, каким и является на самом деле, – опасным и непознанным.
Наконец поля обрываются, начинается лес. Туман становится гуще, стелется по трассе, клубится в свете фар. Ели подступают к самой обочине, словно карабкаются к дороге по песчаной насыпи. Луна, такая яркая на темнеющем синем, летит за мной в боковом зеркале, будто привязанный за нитку воздушный шарик… Я едва успеваю вывернуть руль и не сбить его – мальчишку, изо всех сил размахивающего руками.
Инстинктивно снизив скорость, смотрю в зеркало заднего вида. Мальчишка исчез. И только я перевожу взгляд на трассу – как приходится ударить по тормозам. Поперек дороги, почти полностью преграждая проезд, на боку лежит фура. Часть тента разорвана, в дыру меж погнутых прутьев металлического каркаса, словно кишки из распоротого брюха, вываливаются целлофановые тюки с тряпьем.
Достаю из багажника фонарик и ружье. Плохая примета, когда ночью, в лесу, дорогу преграждает перевернутая фура.
Воздух остыл, но от асфальта еще исходит слабое тепло. Пахнет багульником, смолой и сгоревшей резиной – от колес моего джипа тянутся черные полосы. Безветренно и тихо, только где-то глубоко в лесу под копытами оленя или лося хрустят сухие ветки. Куда громче звучат мои шаги, пока я иду к фуре.
Между фурой и песчаным скосом всего пара метров. Если бы не мальчишка, на скорости мог не проскочить. Оглядываюсь. Луна ярко освещает пустую дорогу и обочину. Но я чувствую – парнишка где-то рядом.
Касаюсь уже остывших шин. Резина тотчас отзывается.
Кончики пальцев – мои глаза. «Вижу», как колеса теряют сцепление с асфальтом, фура кренится набок. Водитель в панике. Но до паники он испытал другое чувство – что-то вроде растерянности.
Надо отдать должное человеческой глупости. Тонны животных гибнут на дорогах каждый день. А этот дальнобойщик решил затормозить. Естественный отбор в действии.
Свечу фонариком в кабину сквозь лобовое стекло. Свет скользит по одеялу, подушкам и прочему барахлу, что перемешалось при аварии. Водителя нахожу на дороге с другой стороны фуры. Прежде чем отключиться, он смог выбраться из кабины, что с таким пузом наверняка было непросто.
Присев на корточки, я перво-наперво делаю то, что всегда необходимо проделать с бездыханными телами – проверяю зубы. Кривые, желтые, прокуренные. Не мой клиент. Затем пальцами прощупываю пульс на сонной артерии. Не такой уж водила и мертвый. Вытираю кровь на пальцах о его клетчатую рубашку.
Проверяю свой мобильный. Сигнала нет. Снова оглядываюсь. Где же прячется этот мальчишка? Явно же неподалеку. Его взгляд царапает мой затылок, словно гвоздем.
Нажать на тормоз и тем самым едва не разбиться насмерть – это выбор водилы. И я ни в коем случае не собираюсь этот выбор оспаривать, пытаясь как можно быстрее отвезти гринписовца в больницу, до которой, к слову, добрая сотня километров. Пусть этим займется кто-нибудь посердобольнее.
С этими мыслями я открываю дверь своего джипа и, уловив боковым зрением светлое пятно, резко оборачиваюсь. Хорошо, что я не верю в призраков.
Тот, кто не дал мне врезаться в фуру, вовсе не мальчишка, а девушка. Очень худая, поджарая, словно лесной заяц. И босая. Из одежды – рваные темные джинсы и светлая замызганная мужская рубашка с подвернутыми рукавами. Короткие черные волосы грязными сосульками лезут в глаза. Деваха улыбается странной полусумасшедшей улыбкой. Если начистоту, то встретить в подворотне здоровенного мужика с тесаком мне было бы приятнее, чем эту принцессу.
– Как ты здесь оказалась? – спрашиваю я, подойдя ближе.
Молчание.
– Как тебя зовут?
Тишина.
Протягиваю руку – девчонка отступает.
Ну и черт с ней.
Сажусь в машину, но не успеваю завести двигатель, как дверь хлопает – и вот девица уже на заднем сиденье.
– Выметайся, – устало прошу я.
Молчание.
– Вон отсюда, – уже с нажимом.
Тишина.
Выхожу из машины, но едва протягиваю руку, чтобы открыть заднюю дверь и вытащить нахалку, как девка проскальзывает между спинками сидений на мое место и включает передачу. Я чертыхнуться не успеваю – а машина уже дергается и, рванув на пару метров, застывает.
Ага. Водить-то угонщица не умеет. Шагаю вразвалочку, но едва дохожу до джипа, как он снова дергается вперед на пару метров. Ладно, водить она умеет.
Эта игра мне и раньше не нравилась, а теперь начинает бесить по-настоящему.
– Прекрати! – рычу я. – Что тебе надо?
В ответ натужно ворчит мотор.
– Хорошо, – догадываюсь я. – Отвезу тебя, куда скажешь. Но сначала мы поедем туда, куда нужно мне. Это срочно. Договорились?
Никакой реакции.
– Отвезу. Обещаю. Ну, хочешь – поклянусь. Чем там тебе поклясться? Ты же вроде как жизнь мне спасла. Так что отвезу тебя – и мы квиты. Договорились?