Сердце воина
Шрифт:
Теперь я узнавала своего «нетерпеливого Григориана». И была жутко рада его несдержанности, значит, я не одна такая.
— Ты что, всю ночь не спал?
— Почти. Вообще, это, конечно, издевательство.
— Ты знаешь, согласна с тобой как никогда.
Я улыбнулась в тот момент, когда он меня целовал. Мои руки были на его голом теле и с наслаждением ощущали теперь то, что раньше приходилось видеть только со стороны. А Григориан вообще здесь не надевал футболку, ему же и так жарко, а на дворе лето, для него +15 — это почти как +40 для нас.
— Ты готова?
— Давно. Думала, ты уже и не подойдёшь. И придётся возвращаться в Малаган… Вдруг
— Аля, что ты такое говоришь?
Я улыбнулась и прошептала ему на ухо:
— Аля?
— Когда ты так себя ведёшь, только так и хочется тебя называть. Маленькая, глупенькая Аля.
— Похоже на ругательство, но мне нравится. Просто нельзя так себя вести. Обещать девушке золотые горы, а потом не общаться с ней. Она может себе много всего понапридумывать.
— Я старался быть тактичным и воспитанным. Кажется, такие тебе нравятся?
Остановилась и посмотрела на него. Григориан хотел сделать так, как мне нравится. Звучало жутко мило, но совсем не в его духе.
— С чего ты это взял? Мне нравишься ты! И я обожаю каждую частичку тебя. Особенно когда у тебя очень серьёзное лицо, а ещё больше, когда ты нетерпелив и начинаешь всё делать по-своему.
Он, кажется, мои слова принял как руководство к действию, и в следующий момент его горячие губы начали свой путь по знакомому маршруту. Сердце бешено колотилось, руки всё больше впивались в его спину, и, теряя голову от его близости, я отдалась во власть эмоций.
Я лежала рядом с Григорианом и теперь чувствовала, что наконец-то стала полноценной женщиной. Я люблю и любима. Моё чувство было ничем не измерить, оно безгранично и переполняет меня изнутри. Растёт и растёт с каждым днём, и кажется, скоро я лопну от переизбытка эндорфинов. Даже не представляла, что нам может быть так хорошо рядом.
— Аля, хочу построить свой дом. Как ты думаешь, Арсан не будет против?
— Не знаю… Надо с ним поговорить. Но было бы очень здорово жить в своём доме.
Я сильно его обняла в знак радости. Боялась даже представить, как это будет классно.
— Если у нас появится свой дом, это будет невероятно. Жаль, лето заканчивается, вряд ли мы успеем до зимы.
— Тебя правда не пугает то, что мы станем постоянно жить здесь?
— Не-а, даже скажу больше, меня это невероятно радует. Значит, я для тебя буду всегда вне конкуренции.
Он притянул меня к себе и заразительно поцеловал.
— Почему у тебя такие странные мысли? Ты и так для меня вне конкуренции. Кроме тебя, мне никто не нужен.
— Не знаю… Боюсь тебя потерять…
Почему-то и правда это выглядело как сон. Казалось, всё может закончиться в любой момент. Как себя ни уговаривай, но мы далеко не обычные люди. Всегда есть угроза, что за нами всё же придут. Хоть отец и утверждает, что мы в безопасности, но я не верю, что про наш побег забудут и простят. И не хочу себя сдерживать ни в чём, хочу взять от жизни столько, сколько она позволит.
Глава 45. Сказка наяву
— Мне нравится всё в этом месте, кроме того, что ты не можешь здесь носить короткие юбочки и шортики.
— Да, это очень большой недостаток.
Я улыбалась, потому что он всегда жаловался на обилие одежды на мне. Да, моя температура тела всего 36,6, а тут даже летом не очень-то жарко. И вообще, я постоянно мёрзну, и только моя чрезмерная активность и неусидчивость меня спасают. Но в нашем новом
Он уже снимает с меня одну вещь за другой, и нотки недовольства проскальзывают на его лице. Чувствую, сейчас моя одежда полетит в очередной раз в клочья и придётся опять заказывать новую. Но я каждый раз смотрю с большим удовольствием на это представление. Однако он уже дошёл до джинсов, пуговица не поддаётся с первого раза, но он всё же справляется и с ней. А затем резким движением наконец снимает их. Говорит с довольной улыбкой, расплывающейся по всему лицу:
— Вот теперь мне нравится, как ты одета.
— Так я не одета вовсе.
Смеюсь от его прямолинейности. Он приподнимает меня и усаживает на стол. Григориана уже не остановить, но я делаю слабые попытки отвлечь его внимание от самого любимого дела на свете, которым он собирается со мной заняться.
— Ты что? Сидеть на столе нельзя!
— А лежать? Да и вообще, это мой дом, и что хочу, то здесь и буду делать.
— А, ну конечно! Даже поспорить не могу с этим утверждением.
Он разводит мои ноги и устраивается между ними. Мои руки уже под футболкой, а кончики пальцев скользят по коже, то и дело натыкаясь на бугорки шрамов. Даже если мне закроют глаза, я безошибочно составлю карту тела моего мужчины. Его губы целуют мои совсем не нежно, а уже требовательно и нетерпеливо. Он всегда мгновенно загорается рядом со мной, снося своим пламенем всё на пути. Моё сердце бьётся с его в унисон. Долой футболку! Горячие руки гладят мою кожу и прижимают к себе. На контрасте температур наших тел обостряется чувствительность. В следующую секунду я уже на столе, а он сверху.
— Ты уверен в столе?
— Опять сомнения?
Тяжело вздохнул, как будто я совершенно безнадёжна, и больше не дал мне сказать ни единого слова. Поцеловал так, что все мои сомнения мгновенно развеялись и я уже была где-то в параллельной реальности.
Мы занимаемся любовью, и я всегда впадаю в какое-то бессознательное состояние, которое не поддаётся контролю. Словно нахожусь где-то между небом и землёй, и ни о чём другом, кроме него, думать не могу. Каждое движение усиливает чувство удовлетворённости. Я прижимаюсь к нему как можно сильнее, хочется, чтобы каждая клеточка моего тела ощущала его. Его губы на шее, груди. Он замедляется, испытывая моё терпение, и смотрит в мои обезумевшие глаза, целует губы. Я где-то очень близко к вершине удовольствия, хочется за что-то ухватиться, чтобы меня не снесло вихрем надвигающейся бури блаженства. Когда меня накрывает, Григориан делает ещё несколько движений и отправляется вслед за мной. Его сперма щедро покрывает мой живот, а я размазываю тёплую жидкость по себе, хочу пропитаться ей насквозь и быть словно помеченной своим мужчиной. Я его самая безумная фанатка. В жизни не представляла, что мне настолько кто-то будет дорог и любим, как он. Григориан лежит на спине, а я, словно загулявшая кошка, трусь о него, чтобы забрать ещё немного его тепла и запаха, мурлыкаю ему на ухо: