Сердце воина
Шрифт:
Злился, скалился, потому что не мог сделать то, что хотел. Готов хоть ползти на коленях к тому месту, где меня выбросило.
Незнакомка что-то спросила, по тону я понял, что она была недовольна моим поведением. Мой мозг перебирал известные мне языки и пока не находил соответствия. Пришлось бестолково на неё смотреть. Особь женского пола хоть и была с ружьём, видно, что испугана. Страх вполне может подтолкнуть её к тому, чтобы влепить мне в лоб пулю. Это точно ни к чему, тогда я определённо не выкарабкаюсь. Но за мной должок, и я не позволю Оскару думать, будто
Сон был тревожный, казалось, внутри всё переворачивается. Никак не мог выйти из этого состояния: кошмары и бред. В какой-то момент подумал, что уже не выкарабкаюсь и останусь здесь навеки погребённым.
Второй раз проснулся с полным осознанием, где нахожусь. И это отличный знак того, что организм адаптируется. Рядом наконец-то никого. Я по-прежнему связан, и нет моего оружия. Зачем меня здесь держат? Вообще, как могло прийти ей в голову притащить меня к себе домой? Разве только ей что-то нужно от меня. Может, хочет выведать какие-нибудь тайны или сдать Оскару. Кто знает, как далеко он запустил свои щупальца.
О землянах был наслышан, и никогда не доводилось с ними сталкиваться, слишком далеко они располагались и сложные для нас условия пребывания. В голове только базовые знания и очень смутные понятия о языке. Видимо, Оскар по этому принципу меня и отправил — чем дальше, тем лучше. В надежде, что я затеряюсь и уже никогда не вернусь.
Алекса
Парень вёл себя очень странно. Кажется, он был недоволен тем, что я его сюда притащила. Так всё можно быстро поправить. А может, были и другие причины, сложно сказать. Он молчал как рыба.
Несмотря на его ужасно кислый вид, была рада, что незнакомец пришёл в себя. Хотела спросить, кто он и откуда, но было понятно, он не из разговорчивых. Злой какой-то, и в глазах ни капли благодарности. Перехотелось ему помогать. И знай я наперёд такую реакцию, подумала бы сто раз, тащить его или нет. Начала готовить обед. Послышался стук ботинок. Ну, надо же.
Вышла и молча вопросительно посмотрела на него.
— Пить.
Как-то странно он произнёс, будто слова ему давались с трудом. Принесла. Пришлось опять его усадить и подержать кружку. У него было жёсткое и воинственное выражение лица.
Попил. Видно, там, где его воспитывали, благодарить в принципе не принято. Всё воспринимается как должное. Ну что ж, бывает. Вернулась, оставив его одного.
Ела суп на зайчатине, и кусок не лез в горло, вот эта моя воспитанность. Парень, наверняка, проголодался. Заглянула к нему. Он с отсутствующим видом сидел и глядел в угол.
— Есть хочешь?
Он посмотрел на меня недобрым взглядом, от которого захотелось немедленно захлопнуть дверь с другой стороны. Но зачем мне прятаться, у меня же есть ружьё, если что, да и связан он.
— Да ладно, поешь, что ты вредничаешь.
Сделала паузу, реакции не последовало.
— Ты
Последние слова сказала медленно, так, чтобы он точно понял.
— Да, — ответил он.
— Ну и отлично. Повторю последний раз. Есть будешь?
Он кивнул.
Я принесла с энтузиазмом тарелку. Наверное, у женщин инстинкт — накормить мужчину. Я хоть и жила без мамы, но всегда с особенным удовольствием готовила для отца. И к моему счастью, он был непривередлив и хвалил все мои эксперименты. Гость очень подозрительно смотрел, что за еда у меня.
— Это суп. Он горячий и вкусный. Думаю, тебе понравится. Ты же уже дня три не ел, а может, и больше.
Поймала себя на мысли, что с удовольствием с ним разговариваю, прям как с Дани. Оно и понятно, у меня, очевидно, дефицит общения в этом месте. Поэтому хоть незнакомец и не подарок, но лучше, чем вообще никого. Парень многозначительно дёргал верёвки.
— Нет, прости, развязать тебя не могу. Пока я о тебе совершенно ничего не знаю.
Он злился. Теперь я поняла, это всё из-за верёвок, не нравилось ему быть скованным. Но развязывать точно не буду!
Решила кормить его из ложечки.
— Ложечка за папу, ложечка за маму, — приговаривала я, немного посмеиваясь над контрастом. Такой брутальный мужчина, и его кормят, как малышка. Он смотрел на меня с недоумением, но ел с удовольствием.
— Молодец, всё съел. Скоро наберёшься сил и отправишься домой. Не переживай, я тебя не задержу.
Сидел с недовольной миной и вдруг изменился в лице, на нём отразилась паника.
— Что такое?
— Мне плохо, сейчас стошнит, — сказал он, словно прилетел с Марса. Когда до меня дошёл весь смысл его слов, я быстро, насколько сумела, помогла ему встать и попыталась отвести в туалет, но это было утопией. Во-первых, ноги были связаны, и очень крепко, я же старалась. А прыгать он, понятное дело, не мог, потому что еле стоял на ногах. В итоге он рухнул, и его стошнило прямо на пол.
Ну что это такое??? Дани сидела, с любопытством наблюдала за моими действиями и никак не могла понять — что, собственно, происходит? Парня я опять вернула на пол в лежачее положение, а сама надела перчатки и с отвращением принялась за уборку. Хорошо, что уже поела, а то аппетита как не бывало. Парень сидел и молча за мной наблюдал, я опять причитала себе под нос. Ему, наверное, нужно в туалет. А то ещё не хватало, чтобы он сделал мне здесь лужу. Убрала. Развязала ноги и почти на себе оттащила в уборную.
— Слушай, ну ты хоть немного помогай, ты такой тяжеленный.
Он, видно, старался, но был совсем плох. Вот сейчас мне стало его искренне жаль, наверное, сложно такому мужчине чувствовать свою беспомощность. Постаралась больше не ныть. Решила помогать, значит надо помогать. Завела в туалет. Развязала руки и оставила его там. Надеюсь, справится и разберётся без моей помощи.
Глава 4. Знакомство
Григориан