Сердце воина
Шрифт:
Первую ночь боялся ложиться спать. Боялся, что опять меня будут преследовать мысли, которые и рядом не должны находиться с будущей женщиной моего друга. Но, к счастью, в моем сне была кромешная тьма и больше ничего.
Старик не напрягал своим общением, и я ему был благодарен. Первые дня два мы вообще едва ли обмолвились парой слов. Он в основном спал либо смотрел в окно иллюминатора, ещё играл с Киром. Это животное было неутомимо и, измотав меня, переходило к Фахту.
Я занимался изучением своего будущего места обитания. Было интересно, уже строил планы на путешествия, совершенно
Была уйма времени заняться воспитанием Кира. Иногда было непонятно, кто кого воспитывает.
— Милый пёсик, — сказал Фахт.
И меня удивило то, что он увидел сходство с псом. Собак на нашей планете как таковых не было, может, были у них? Если честно, то не много уделял времени изучению завоёванных планет, если только этого требовала необходимость. Вообще, старик был очень загадочным, но бродить по лабиринтам его необычной личности не хотелось.
Сидели ели вместе, как обычно, в полной тишине. Он не отводил взгляд, как бывало раньше, а внимательно всматривался. Чувствовал, сейчас начнёт проповедь.
— Знаешь, в чём причина твоей неуверенности?
— А я не уверен в себе?
Заявление меня обескуражило. Я с ним в корне не согласен. Местами я был даже слишком самоуверен, и мне частенько об этом говорили.
— Да. Вот расскажи мне про своих родителей.
— Я их не знал.
Он начал кивать головой, как будто ожидал такого ответа.
— Так и думал. Все дело в них. Ты ничего не знаешь о своих корнях, в этом все дело.
— Почему же не знаю. Мать была сумасшедшей, отец предателем.
Так мне всегда говорила тётка, и эта информация хорошо отпечаталась в голове. С того момента, как ушёл из дома, я не общался с ней. И прошлым своим не интересовался, перечеркнул его и начал новую жизнь. Но я бы не сказал, что это как-то влияло на мою самооценку. Был всегда уверен, что каждый строит свою судьбу сам. Спорить не стал, не было желания. Решил молча выслушать.
Старик задумчиво молчал, будто подбирал слова.
— Хочешь, расскажу тебе о них?
Я пожал плечами. Не скажу, что меня сильно интересовала их судьба. Предателей презирал, а больные люди у меня вызывали жалость.
— Твои мать и отец, Гор и Риана, очень любили друг друга, и не приукрашу, если скажу, что многие завидовали им. Риана была красавицей, а Гор сильным и справедливым мужчиной. Сам знаешь, как сходятся пары в вашем мире, редко кто руководствуется чувствами, сплошной расчёт и выгода. Кому красивое тело, а кому деньги или место в обществе, чувства не в цене, они вторичны.
Почему-то даже не удивился, что старик не промахнулся с именами.
— Если честно, не сильно вникал во взаимоотношения, я как-то всё время на войне.
— Григориан, тебе сколько лет? Посмотри вокруг! Неужели ты настолько слеп?
И как у этого старика вечно получается отыскать моё какое-нибудь слабое место? Отношения между людьми меня и правда мало волновали, поэтому вообще в них не вникал.
— Да я не спорю, ты же видишь. Так — значит, так.
— У Гора и Рианы, всем на зависть, было всё: и деньги, и любовь, и положение в обществе. Ты удивишься, но он был воином, как и ты. Тебе
— Нет. Потому что каждый мальчишка мечтает стать воином. В этом желании я совершенно не уникален.
Фахт посмотрел на меня безнадёжным взглядом, будто я неисправим, и продолжил:
— Вижу, ты не любитель длинных рассказов, ограничусь ещё несколькими фактами.
Да, твой отец считался предателем, потому что боролся за свободу. Он видел, что люди сильно ограничены в принятии решений, и хотел равенства для всех. И, конечно, искренне верил в эту утопию. Государству было невыгодно, что он раскрывает глаза людям на их систему управления и призывает к борьбе. Они его быстренько убрали, оставив навсегда на нём клеймо предателя. Риана тяжело переносила потерю любимого, сильно заболела. Она таяла на глазах, и найти причину не могли, а может, и не хотели. Ведь её муж предатель, а страшнее этого ничего нет, и отношение общества к таким людям было соответствующее. Сошла она с ума или нет, сложно сказать, может, в какой-то момент и да. Но, согласись, факты сильно искажены. Тебе прилюдно оставили жизнь и выставили это благородным поступком, сославшись на то, что у тебя есть ещё шанс исправиться и послужить на благо общества. Дальше ты, наверное, помнишь.
История всё же меня поразила, как и всё, что обычно говорил старик. Когда мне казалось, я и так знаю, что он скажет, он всегда выдавал что-то неожиданное. Не верил в голос предков и прочую ерунду, хотя уже давно было доказано, что дети наследуют определённые черты родителей. Но очень сильно меня удивили мысли о свободе. В последнее время очень часто думал на этот счёт.
Фахт подошёл, по-отечески погладил по голове и сказал:
— Я рад, что рассказал тебе историю твоих родителей. Уверен, она поможет тебе пересмотреть свою жизнь.
И ушёл.
Глава 27. Похищение
Григориан
Я опустил корабль в парке, достаточно близко от её дома. Стояла ночь, поэтому здесь не было ни души. Выпустил Фахта, мне совсем не хотелось, чтобы он стал свидетелем дальнейших событий. Поэтому был рад, что тот решил всё же привести в действие свой план побега. На обратном пути предпочитал безмолвную компанию Кира. Его оставил внутри, чему он был, конечно, не рад и тоскливо смотрел на меня. Понимал, ему хочется прогуляться после недельного заточения, но взять с собой, конечно, не мог. Поставил невидимый режим и отправился.
Уже был здесь и помнил всё досконально, поэтому технических вопросов не возникало. Но ощущение, что совершаю предательство, меня не покидало. Отгонял эти мысли и старался не отвлекаться от обдумывания деталей. Хотя, если честно, сложно было провалить эту операцию.
Оделся по-местному и прихватил маску, полностью скрывающую лицо, я всё же лелеял надежду, что она меня так и не увидит. В принципе не было никаких преград. Поэтому одежда была такая, чтобы не выдавала сходства со мной. Да может, она вообще не помнит меня. Люди далеко не всегда запоминают свои сны.