Сердце ведьмы
Шрифт:
– Это еще что? – выдохнула я.
– Ведьма, ты вроде не похожа на дикарку, и в деревне бываешь. Это дом. Ну, помнишь, в похожем еще Гленна живет?
Я резко развернулась и схватила проходящего мимо Кресса за рукав. Инквизитор тут же вырвался и гневно посмотрел на меня. Он поджал губы, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказать мне пару ласковых.
– Откуда в треклятой Чаще дом?
– Твой же там как-то появился.
Кресс пошел дальше, вынуждая меня семенить следом со связанными руками. Он мог попытаться сбежать от разговора,
– Эй, инквизитор, – возмутилась я. – Знаю, вас в Ордене не учат, как правильно обращаться с женщинами, но ты мог бы хоть изредка проявлять вежливость.
– Ты не женщина, – парировал Кресс.
– А кто тогда? Полевой цветок? Лесная зверушка?
Кресс резко остановился, и я врезалась ему в спину. Инквизитор круто развернулся, его руки легли мне на талию, не давая упасть. Наши взгляды пересеклись. Лицо Кресса оказалось близко-близко.
– Ты девица, – выдохнул он мне в губы. – Потому что только девица становится каргой… так.
Я удивленно посмотрела на него. Для инквизитора он знал о ведьмах чересчур много. Даром, что когда-то жил с одной. Точнее, она его похитила. Но не станет же карга обучать слугу всем нашим премудростям? Даже я ни разу не слышала про то, как девственность влияет на наше окаменение.
Меня мучил стыд. Такое ощущение, будто Кресс залез ко мне под юбку, все внимательно осмотрел и вынес вердикт. И все же часть меня хотела узнать больше. Теперь мамы с папой нет, и мне попросту не у кого спросить совета. Сможет ли инквизитор помочь ведьме? Даже звучит смешно.
– Как? – все же задала вопрос я. – Как девица становится каргой?
И затихла, не решаясь даже пошевелиться. Мы так и стояли посреди двора друг напротив друга, его руки на моей талии. Одно лишнее движение, слово – и хрупкое равновесие рассыпется в прах.
Кресс буравил меня взглядом. В темных омутах его глаз нельзя было разглядеть правду. Он едва уловимо улыбнулся.
– Глупая ведьма, – сказал он. – Разве ты еще не заметила? Ваша драгоценная Истле всегда дарит своим детям второй шанс, особенно таким, как ты. Юным и невинным.
Он убрал пряди моих волос и коснулся места на шее, где чувствовалось биение пульса. Совсем слабое, почти замершее. Затем скользнул пальцами к ключицам и ниже, положив ладонь мне на грудь.
Я едва дышала. Слишком свежи были воспоминания о том, как мою мать убил инквизитор. Прикосновения Кресса жгли меня. Я не сопротивлялась, потому что знала, что он пытается проверить сердцебиение и только. Ему самому не нравилось меня трогать: я заметила странный огонек во взгляде, свидетельствующий, что инквизитор теряет самообладание. Оставалось лишь надеяться, что мы все выясним раньше, чем Крессом овладеет ненависть.
Его ладонь вплотную прижималась к моей коже через тонкую ткань рубахи. Прошло несколько мгновений, и мы оба почувствовали глухой удар в грудной клетке. Каменное сердце содрогнулось, чтобы снова замереть.
– Процесс превращения
– Ты тратишь магию каждый день на глупости вроде заговоров, – тихо сказал Кресс, – думая, что скоро она закончится и ты умрешь?
В его черных глазах сверкнуло раздражение. Он едва сдерживался. Отдернув ладонь от моей груди, Кресс резко выдохнул. Он отвернулся к дому, приводя мысли в порядок. Я не трогала его. Во мне тоже закипало бешенство. В таком состоянии мы не договоримся, а просто поубиваем друг друга.
– Дура, – буркнул Кресс.
– Придурок, – не осталась в долгу я.
Мы начали разбирать сумки, старательно избегая друг друга. Но я не собиралась оставлять все по-прежнему. Мне нужно было выяснить, что Кресс знает о ведьмах, раз уж он первый об этом заговорил. Моя жизнь лишилась смысла со смертью семьи и любимого, но кто помешает мне снова его найти? Я собиралась ухватиться за призрачную надежду, что Истле милует своих детей, ведьм, даже после мести. Мне хотелось заслужить прощение богини и всего мира.
Глава 16
От раны Кресса остался лишь тонкий шрам на боку, в том месте, где царапина была глубже. Это меня и радовало, и бесило. Мне не доставляли удовольствия утренние и вечерние перевязки. Каждый раз Кресс со страдальческим видом стягивал рубашку и подставлял мне бок. Хоть я и старалась лишний раз его не касаться, он постоянно выгибался, будто не терпящая прикосновения чужаков кошка, которую пытаешься погладить.
Мне не нравилось заниматься его раной, но у нее были свои плюсы: она ослабляла Кресса. Из-за нее он на какое-то время стал вялым, более человечным и слегка сонным. Однако симптомы прошли, и Кресс с новым рвением кинулся исполнять свои обязанности инквизитора.
К нему на пояс уже перекочевали ножны, каждый вечер посвящался полировке и без того идеальной стали. Кресс ходил за мной везде. Он не отпускал меня одну на сбор трав, в деревню, да даже в баню провожал и терпеливо ждал на улице, пока я там парилась.
Как только пришло время идти на ярмарку, Кресс надел свою парадную рубашку – такую же черную и простую, как все остальные – и подхватил мою корзинку с наливками.
– Огненная ягода, – заметил он. – Зачем тебе это?
– Слезы Девы, – сказала я. – Мы идем разоблачать злодеек. И веселиться.
– Странно слышать подобное от ведьмы.
– Уж поверь, в мире есть люди, которые в сто раз хуже любой карги. Не вся магия злая, и не все зло происходит от колдовства.
Кресс молча отвернулся.
– Ты не идешь, – продолжила я, – Гленна пригласила меня. Инквизиция будет лишней на этом празднике жизни. Но если захотят кого-то казнить, я тебя обязательно позову.
– Ведьма, – сквозь зубы произнес Кресс. – Я присматриваю за тобой. А если ты решишь сбежать?
– Говори прямо, – фыркнула я. – Ты просто не хочешь, чтобы на большой ярмарке меня придушил кто-то другой.