Сердце ведьмы

Рель Кейлет

– Деде, – прошептала я. – Прадеде. Пращур.

На спине инквизитора появилась тонкая паутинка моего проклятия. Что поделать, благословение карги всегда слабое и легко разрушается. Я больше не была светлой ведьмой, теперь мне под силу только проклинать. Однако, как говорила моя матушка, было бы желание, а уж умение приложится.

Проклятие, что я наложила, призывало предков человека в свидетели. На короткое время они возвращались с того света, чтобы посмотреть на потомка. Вреда оно никакого не наносило, разве что могло повлиять эмоционально.

Ырка

боялся духов предков. Этим монстром всегда становился самоубийца, слабый человек, опозоривший род. Ырка забывал, кто его семья, поэтому боялся всех духов предков. Лучшим заговором от него был простенький “Чур” и просьба родственникам присмотреть за тобой.

Инквизитор вышел в поле, держа короткий меч наготове. Позади него появилась черная фигура, похожая на маленького ребенка. Инквизитор обернулся.

Ырка любил долго выслеживать своих жертв, поэтому мог идти за ними не один час, запутывая дорогу. Почувствовав на себе его взгляд в поле ночью, ни в коем случае нельзя оборачиваться, даже если кто-то зовет знакомым голосом. Следует прочитать молитву или заговор для призыва предков и нестись в сторону леса со всех ног. На опушку Ырку не пускал леший, если таковой имелся.

А вот если человек оборачивался, Ырка выпрыгивал к нему и гипнотизировал огромными глазами, которые светились, как гнилушки. Нечисть заговаривала путника, и как только жертва теряла бдительность, нападала. Ырка был сильнее любого человека: быстрый, верткий, не чувствующий боли.

Ему можно было отрубить голову и конечности, но это не уничтожало его. На смену одному Ырке всегда приходил новый, злее предыдущего. Избавиться от него можно лишь одним способом: в полночь отыскать кости самоубийцы и провести над ними обряд очищения, после чего похоронить в другом месте.

Я с тревогой следила за тем, как инквизитор пытается ранить Ырку, а тот отскакивает. Судя по побледневшему лицу альбиноса, нечисть уже принялась заговаривать его.

У меня не хватило духу оставить человека биться в поле одного. Я посмотрела на мелькавшее в траве темное пятно и тихо произнесла:

– Хвате, а то Деде расскажу.

Нечисть будто споткнулась, но снова принялась скакать. Она прыгнула инквизитору на спину, где висело мое проклятье, и тут же испуганно отпрянула.

Ырка замер в густой траве лишь на пару мгновений, но мне хватило и этого. Я сосредоточила на нем свой ведьминский взгляд и снова прочитала проклятье.

– Деде. Прадеде. Пращур.

Нечисть тоскливо взвыла и ринулась прочь. Инквизитор бросился за ней. Пока он не понял, что произошло, я понеслась дальше по тропинке, мечтая скрыться с места преступления как можно скорее. Додумалась же, на инквизитора заговоры набрасывать! Он спасибо не скажет, сразу схватит за волосы и утянет на костер.

Я бежала все дальше и дальше, карабкаясь на пригорок, пока наконец не оказалась далеко от простирающегося внизу луга. Где-то там бродил беловолосый инквизитор с рубиновыми глазами. Еще дальше скрывался Ырка, которому я надолго отбила желание выходить на охоту.

Я

перевела дух и пошла дальше. Словно мне мало оказалось приключений, где-то сбоку снова метнулась черная тень. Я испуганно прижалась к ближайшей сосне, всматриваясь в гущу валежника, но ничего не увидела. Мне показалось, где-то за деревьями мелькнул черный плащ. Мелькнул и пропал, словно в воздухе растворился.

Перепуганная и уставшая, я побежала домой, надеясь попасть в избушку еще до наступления темноты. День был долгим и невероятно тяжелым. Пора бы уже снять с себя маску наивной девчушки и немного побыть самой собой.

В доме меня ждал лишь холод и темнота. Я сбросила с плеча котомку и устало сползла по стене на пол. Пара минут отдыха не слишком помогли, но у меня не было времени прохлаждаться.

Под потолком висели связки трав и цветов, украшая мое жилище. У них была и другая роль: все это рано или поздно становилось сердцем эликсира или зелья, частью лечебного сбора, усиленного магией или обычного. Я выложила нераспроданный товар, покопалась у себя за печкой, выбирая, что пойдет на нехитрый ужин.

Сегодня намечался целый пир: нашлась банка солений от старушки-клиентки, которая захотела сделать мне подарок. Живот заурчал, напоминая, что сегодня из-за всех переживаний у меня маковой росинки во рту не было.

Однако приготовление пищи было делом не самым легким. Во-первых, нужно было натаскать водицы. Во-вторых, нужно было растопить печь и аккуратно засунуть котелок с кашей в нужное время в нужное место, чтобы не перетомилась. Я проделала всю необходимую работу и с удовольствием поужинала при свете луны, закусывая простенькую кашу огурчиками.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивалось. Вот и мне, после нехитрого ужина и пары минут отдыха, пришлось браться за работу. Несколько связок трав были сняты с веревки и отправлены на стол. Рядом появилась мальвазия, купленная у торговца, и парочка других алхимических компонентов. Инквизиция одобряла не все лекарства, однако ведьмы умели превращать даже простенький уголь в лекарство, что уж говорить об алхимических порошках и настойках?

Я напомнила себе, что больше никак не отношусь к светлым. Я – карга. Мой удел теперь проклятия и яды, да вмешательства в человеческую судьбу. Я – ожившая детская страшилка. Монстр из-под кровати. А все из-за девичьей глупости… Если бы я не ошиблась, не было бы этой ужасной зимовки в Чаще, не было бы Злейска и инквизиции. Вот только сделанного не воротишь, прошлого не перепишешь.

От работы меня отвлек звук когтей, царапающих дерево. Ставни были плотно закрыты, и избу освещали лучины. Какой зверь рискнет приблизиться к огню? Только он. Словно в подтверждение моих мыслей, за дверью послышался глухой рык:

– Вот и я.

Я продолжила отбирать листочки, хорошо сохранившиеся и напитанные силой.

– Пусти меня! – потребовал голос.

Но это мы уже проходили. Я ненавидела Зверя за все, что он со мной сделал. И ему было хорошо известно, что его не ждут.