Сердце ведьмы
Шрифт:
И сейчас он сидел в кресле в этой комнате с полом из искусственного мрамора и узкими окнами, открывающими вид на темную ночь. Его сокол, злобное создание с перьями сотни разных оттенков коричневого цвета, как всегда расположился на покрытом мягкой тканью плече хозяина и высокомерно разглядывал каждого гостя. На ноге птицы была изящная цепочка, прикрепленная к запястью Аднана. На том, как обычно, красовался яркий тюрбан, на этот раз фиолетовый; облаченное в темно-синее одеяние тело было обильно украшено сверкающими бриллиантами и золотом. Из-под подола сверкали дорогие восточные
Аднан отвернулся от бедного существа, стоящего на коленях перед его троном, и взглянул на меня. В его глазах сверкали искорки, и я неслышно вздохнул. Слишком уж он наслаждался этим зрелищем.
– Я прощаю тебе твой долг, – сказал он просто потому, что у него не было желания продолжать дело с этим человеком. Тот тут же разразился громкими благодарностями и благословениями, которые Аднан смахнул свободной рукой, как надоедливых комаров. Затем он потер черную густую бороду и направился ко мне. Около двух десятков гостей не осмеливались обратиться к нему, расступались перед ним и делали вид, что ведут между собой ужасно важные разговоры.
– Ты выглядишь расстроенным, старый друг, – приветствовал меня самый опасный в Новом Орлеане человек. Или упырь. Потому что он не был человеком в прямом смысле этого слова. По его жилам текла кровь одного из старейших семейств упырей. Я мало что знал о его родословной, но это нередко становилось предметом слухов. Говорили, что общество упырей с неохотой мирилось с его влиянием. Хотя они ели трупы и не придавали значения перевоплощениям в разные обличья, когда того требовала ситуация, они считались довольно гордым народом.
Мгновение я наблюдал за Аднаном, потом перевел взгляд на сокола и серебряный кинжал с серпом на широком, украшенном драгоценностями поясе Аднана, свободно лежавшем вокруг его поясницы. Он никогда не рассказывал мне, почему на нем был этот кинжал, и всегда носил его с собой. В отличие от другого своего оружия, прикасаться к нему он не позволял никому.
– Тело еще одной ведьмы из шабаша выбросило на берег, – объяснил я, пока мы направлялись к выходу. – Скорее всего она мертва уже несколько недель.
– Дай угадаю… – Аднан приложил свободную руку к груди, – …без сердца?
Я кивнул:
– Похоже, количество черномагических ритуалов неуклонно увеличивается. Это не может означать ничего хорошего для нас и Нового Орлеана.
– Неужели тебя волнует, что это значит для Нового Орлеана? – живо поинтересовался Аднан, искоса бросив на меня недвусмысленный взгляд. Он знал, что я не считаю Серповидный город своим домом. Однако это не означало, что его судьба мне безразлична.
Мы шагали по длинному коридору и вскоре достигли оживленного игорного ада. Зала, где клиенты переходили от одних карточных столов и азартных игр к другим. В постоянном чаду от алкоголя, незаконных наркотиков и неутолимой жажде чего-то большего. Даже после крупного выигрыша. Даже после предельного максимума.
Я тоже когда-то был одним из них. Теперь черно-золотая отделка интерьера, сверкающие люстры и полуодетые дамы интересовали меня так же мало, как звон монет и шарканье пластиковых фишек. Только в кончиках пальцев чувствовалось
– Аднан, – серьезно сказал я, когда мы достигли одного из многочисленных баров, где нас немедленно обслужили. Упырь заказал для нас обоих скотч, к которому я не притронулся. – Я здесь потому, что до меня дошли слухи об одной женщине.
– Ты знаешь, что это бизнес Седы. Морская Душа рядом, через дорогу, – пошутил Аднан, залпом выпивая свой скотч. Ястреб на его плече на короткое мгновение расправил крылья, будто не одобряя употребление алкоголя своим хозяином.
Я не отреагировал на шутку.
– Ходят слухи, что она лучшая разрушительница заклятий в городе.
– Да, это даже не подлежит обсуждению, – сразу подтвердил Аднан и опустошил и мой стакан со скотчем.
– Получается, ты знаешь, кого я имею в виду? – удивление заставило меня забыть осторожность. Я наклонился к Аднану и тут же был наказан за это громким клекотом сокола.
Я поспешно отшатнулся, с опаской глянув на птицу.
– Дарсия, веда и разрушительница проклятий, – задумчиво ответил Аднан, оглядывая заполненный зал. В мой нос проникали разные запахи, не всегда приятные, и я осознал, насколько здесь душно. Почувствовав первые капли пота на своем лбу, я вытер их тыльной стороной ладони.
– Аднан.
Неужели мне придется вытаскивать все это из него по крупинкам? Что ж, обычно он получал удовольствие, показывая мне, насколько я невежественен и насколько он всеведущ. Что в этот раз изменилось?
Когда его взгляд вернулся ко мне, он почти незаметно положил руку на серебряный кинжал.
– Седа уже довольно давно прожужжала мне все уши. Про нее. – Он сжал губы, будто удерживая себя от рассказа. Секундой позже это ощущение миновало, и его намерение относительно меня пропало. – Они с Дарсией дружат, и она хочет, чтобы я отправлял ей больше клиентов. Но зачем мне нужна свобода моих клиентов от заклятий? – Он развел руками. – Это делает их намного более легкомысленными. И означает для меня хорошие деньги.
– Это и есть причина, по которой ты ничего не говорил мне о ней все это время? – прошипел я, едва сдерживая гнев.
Я не мог поверить, что он скрывал от меня существование Дарсии, хотя знал о ней…
– Успокойся, старый друг, я исходил из предположения, что ты прежде всего хочешь найти ту вайзу, которая погубила тебя, – заявил он, не особенно обращая внимание на мой гнев.
У него не было причин опасаться меня. Мы были друзьями, и даже несмотря на то, что я ведьмак, в его собственном царстве мне нечего ему противопоставить. Будь я вайзой, все выглядело бы по-другому. Эти ведьмы способны творить магию, связанную с телом человека, но не сильны в обычных магических действиях. Вайзы умеют плести самые ужасные проклятия, но терпят неудачу в самых простых заклинаниях полноценной ведьмы. Тем не менее, они обычно считались более могущественными, чем веды, которых в просторечии называли «полуведьмами».