Сердце василиска

Флер Полина

— Твой выбор, — немного грустно произнесла Тея. — Я показала тебе две вероятности, теперь все зависит от тебя.

— Это слишком жестоко, — прошептала я. — Я не могу выбрать… Ведь если я останусь, родители и друзья будут думать, что я погибла. А если вернусь туда — то никогда не встречу Дитера, не полюблю и не рожу тебя…

— Всегда нужно чем-то жертвовать, — вздохнула Тея. — Капитан Фа пожертвовал жизнью ради тебя, мамочка, даже зная, что ты не будешь принадлежать ему. Наш папочка закрыл тебя от картечи, понимая,

что может не увидеть моего рождения.

— Но если… если я останусь, — дрожащим голосом произнесла я, — ведь можно сделать так, чтобы родители не думали, будто я умерла? Чтобы они… были счастливы.

— О, да! — оживилась Тея. — Реальность можно скорректировать. Ты помнишь Мэрион?

— Это мое имя, — с удивлением ответила я.

— Ты позаимствовала его у юной баронессы вместе с титулом и судьбой, — улыбнулась Оракул, и теперь я заметила, что ее взгляд гораздо старше, чем мог бы быть у пятилетнего ребенка. Она и говорила так, взвешенно и мудро, как только и может говорить величайшая волшебница, рождение которой было предсказано духами.

— Бедная девочка пропала, когда ты заняла ее место, мамочка, — продолжила Тея. — Настоящая Мэрион отправилась в место, подобное тому, где сейчас находимся мы. Она впала все это время, но ты можешь дать ей шанс проснуться.

— И что случится тогда? — затаив дыхание, спросила я.

— Тогда она вернется в твой мир вместо тебя. Она полная твоя копия внешне, а по характеру настоящий кроткий ангел, — Тея задорно рассмеялась и лукавство снова вспыхнула в ее глазах. — Она с отличием закончит университет, устроится переводчиком и встретит молодого, но подающего директора одной развивающейся немецкой компании.

— И она полюбит его всем сердцем и выйдет за него замуж? — улыбаясь сквозь слезы, проговорила я.

— Обязательно! И родит твоей маме и папе чудесную внучку. Они назовут ее Таня.

Я плакала, уже не скрываясь и не вытирая слез.

— Пусть она скажет, — срываясь, попросила я, — пусть скажет им, что очень по ним скучала, и как сильно любит их…

— О, да! — оживилась Тея и ткнула пальцем в линзу. — Гляди! Она уже стучится в дверь!

Я жадно наблюдала, как моя мама вытирает испачканные мукой руки о передник и кричит папе, чтобы он открыл дверь. Как папа откладывает газету и идет открывать… и застывает на пороге.

— Маша! — говорит он, и мама кидается в коридор.

Девушка, точная копия меня, входит в квартиру и ставит на пол спортивную сумку.

— Я сдала сессию на отлично! — тихо, словно стесняясь, говорит она. — И так соскучилась по вам…

Они бросаются в объятия друг друга, и тоже не сдерживают слез. Прозрачное окошко наполняется туманом, бледнее, и наконец гаснет. Остается одно — там, где сидит над люлькой коленопреклоненный Дитер.

Я тронула его изображение пальцем, провела по щеке.

— Я так тебя люблю, — прошептала я и обернулась к

девочке. — И тебя люблю, моя маленькая Тея.

Она вспыхнула от радости, заулыбалась до ямочек на щеках и бросилась ко мне — ни Оракул, ни могущественная волшебница, — обыкновенный пятилетний ребенок.

Я обняла ее, чувствуя запах молока и сладости. Поцеловала в теплую щеку, и она уткнулась носом в мою шею и засопела, крепко-крепко обнимая ручками.

— Я люблю тебя, мамочка, — прошептала она и погладила по волосам. — Но у тебя есть всего десять минут.

— Я справлюсь, — ответно шепнула я.

— Тогда… ты готова?

Ответить я не успела. Тея стала таять, уменьшаться в моих руках, одежда исчезала, волосики на голове закручивались в пушок, и вот уже на моих руках не пятилетний ребенок, а младенец. Сладко закрыв глазки, малютка вздохнула и продолжила таять, прижимаясь к моему животу боком, пока не исчезла совсем, и я почувствовала наполнившее меня тепло — моя еще не рожденная девочка вернулась в люльку околоплодных вод, где ей придется сладко проспать еще несколько месяцев.

Только бы успеть!

Чернота снова завертела меня в штопор, дернула вниз, и я почувствовала, как под ногами спружинил и отвердел паркет. Проморгавшись, я увидела, что снова нахожусь в покоях Анны Луизы. Зеркало вращалось над моей головой, но уже гораздо медленнее, чем прежде. Над разломом в потолке, свесив удивленную морду, сидел Забияка. Так вот как капитан Фа попал сюда! Наверное, вместе с драконом прошел тайными ходами и явился в самый нужный момент.

Сам капитан стоял на одном мыске, пренебрегая всеми законами физики. Рядом в выпаде склонился Элдор. Лезвие его ножа блестело, нацеленное в бок Фа Дэ-Мина.

Я первым делом выбила его из рук правителя, потом скрутила с его пальца перстень и вытащила мушкет. Дитер склонился над полом, защищая меня. Хотелось бы оттащить его в сторону, но сил не хватало. Тогда я просто вложила ему перстень в ладонь, мушкет вложила в руки Ченга, а сама подняла валяющийся на полу шнур и скрутила Элдору руки. Потом прошла к постели, где лежала Анна Луиза и сдернула с ее шеи второй перстень и надела на свой палец. Присела над Умником, погладила по морде.

— Теперь мы победим, — пообещала я.

И время истекло.

В воздухе раздался тихий хлопок.

Капитан Фа вскрикнул, падая. Элдор дернул руками, и зарычал, обнаружив, что связан.

— Ченг! — закричала я. — Держи его на мушке! Дитер!

Мой генерал полоснул по мне взглядом, и все понял без слов. Подскочив, он шагнул к Элдору и взял его за горло.

— Испепели его! — верещала Анна Луиза, напрасно ища перстень. — Испепели их всех! Убей! Отдай на корм древним богам и черным всадникам!

— Убью! — прохрипел и Элдор, одним рывком разорвав узлы. О, этот кентариец действительно был силен! — Берегись, тварь!