Сердце василиска
Шрифт:
Стало холодно и неуютно. Нет, я не должна думать о предательстве! Такого просто не может быть!
— Мы будем могущественными правителями! — продолжала говорить Анна Луиза, извиваясь на постели и роняя каменную пыль. — Как только я встану на ноги, а с помощью василиска это случится очень скоро, мы станем владетелями сильнейших королевств! А после и богами!
— Когда возьмем силу Оракула, — подал голос правитель Элдор.
Я подскочила и в неверии воззрилась на него. Не ослышалась ли? За моей спиной раздался мерзкий смех ведьмы.
— А ты не знала? — издевательски спросила она. — Милая дитя, ты думаешь,
Я задержала дыхание, боясь пропустить хоть слово, и видела, как округлил глаза Ченг. Понимаю, мальчик, для тебя сейчас слишком много сюрпризов. Для меня тоже.
— Оракул, — сказала Анна Луиза. — Вот, что нам нужна. Сила всевидящей, всезнающей и вечной хранительницы тайн мироздания. Кто бы мог подумать, что эта сила сейчас в твоем чреве, чертовка? Готова отдать на отсечение руку, — она издевательски шевельнула каменными пальцами, — что ты и понятия не имеешь, какая честь тебе оказана грязная простолюдинка.
— Баронесса, — выдавила я. — А ныне герцогиня Мейердорфская.
Анна Луиза расхохоталась, ей вторил Элдор, и Черное Зеркало подернулось рябью, как будто тоже отзывалось на смех.
— Ты можешь обмануть глупого Максимилиана, — сказала ведьма. — Но не обманешь древнюю магию, — она подняла перстень и приложила к здоровому глазу, глянув на меня сквозь камень. — Я вижу тебя насквозь. Чужеземка, имя которой стерто со скрижали памяти. Наверное, ты не раз размышляла, для чего тебя призвали в этот мир? Так я скажу. Древние Боги посчитали, что ты будешь хорошим сосудом для Оракула, пока она не окрепнет. Чужая кровь и проклятая кровь — вот ингредиенты для зарождения чуда. Но довольно! — Анна Луиза опустила цепочку, и перстень ударился о каменную грудь. — Пора вершить ритуал. Дитер, дорогой. Слушай волю мою, достань нам Оракула из этой дряни! Мои страшные боги будут рады получить такой подарок!
— Нет! — закричала я, изворачиваясь всем телом и теперь еще сильнее дергая узлы. — Дитер, не делай! Пожалуйста!
Он шагнул ко мне, на ходу вынимая нож. Страшно блеснуло лезвие, блеск отразился в безднах очков, и Зеркало над головой завращалось все быстрее, словно древние боги ждали и дрожали в нетерпении, предвкушая жертву.
— Нет! — заорал и Ченг и кинулся наперез. Правитель Элдор зарычал и отбросил его пинком. Взвизгнув от боли и обиды, Ченг повалился на пол.
— Пожалуйста, любимый! — прошептала я, слезы грозились сорваться с моих ресниц, но никак не проливались. Даже когда Дитер схватил меня за волосы, заставляя смотреть в свое лицо, даже когда лезвие ощутимо кольнуло ребра.
— Любимый, — произнесла я медленно, пытаясь пробить эту колдовством нарощенную бронь. — Пожалуйста, вспомни меня! Я Мэрион. Маша! Твоя любимая и жена.
— Я должен выполнить приказ, — мертво процедил Дитер и сжал меня сильнее. Сердце испуганно подскочило к горлу, Тея забилась в животе, и меня пронизала острая боль. Я знала, она все понимает, чувствует, что ей грозит. Может, тоже пыталась достучаться до отца, и я поспешила помочь ей.
— Если ты выполнишь приказ, — заговорила я, — то убьешь не только возлюбленную и свою жену. Ты убьешь мать своей дочери. Дитер, пожалуйста, вспомни! У нас есть дочь! — выкрикнула я в его лицо, усиленно царапая узлы.
Лицо Дитера дрогнуло. Брови сдвинулись к переносице, в очках промелькнул золотой огонек. Он хрипло задышал, и я почувствовала, как дрожит его рука.
— Не медли! — закричала Анна Луиза. — Кончай ее быстрее!
— Не делай! — поспешно перебила я, прижавшись к его груди. Теперь я чувствовала его сердце — тук-тук, тук-тук. Оно тревожно билось сквозь броню. Не каменное, живое. — Вспомни, как мы смогли снять проклятие! Наша любовь оказалась сильнее любой магии, любых козней! Сними же очки, любимый! И вспомни меня…
Все еще прижимая ко мне нож, другой рукой он взялся за ремешок, как всегда застегнутый вокруг его головы. Я увидела золотистое свечение, но не отвела взгляд. Какая разница, окаменеть или погибнуть от ножа? Мне не на кого рассчитывать, не у кого просить помощи. Свою судьбу мы куем сами, и чтобы стать сильнее, сначала мы должны стать, как расплавленное железо, потом окрепнуть, как лучшая сталь.
Он снял очки.
Его взгляд был тревожным и болезненным. Я видела, как расплавленное золото перетекает в его зрачках. Если он захочет — то вспыхнет, как солнце. И тогда не станет ни меня, ни Теи. И я смотрела на него так, как может смотреть влюбленная женщина на мужа. И бесконечно повторяла про себя: пожалуйста, вспомни. Пожалуйста…
— Я… помню, — прошептал Дитер.
Лезвие скользнуло вниз. Я не успела ни испугаться, ни вскрикнуть, зато почувствовала, как натянулись и лопнули узлы. Рывок — и руки мои на свободе! Я прильнула к Дитеру, спрятав лицо на его груди. А он приложил ладони к моему животу и нежно погладил.
— Я помню, — повторил он. — Глупая, как могла подумать, что я забыл про вас?
— Убить! — завизжала Анна Луиза. — Стража! Всадники! Убить обоих! Немедля!
— Предательство! — захрипел правитель Элдор.
Потом все произошло слишком быстро.
Элдор бросился на нас. Сверкнуло лезвие ножа, со свистом вспарывая воздух.
Откуда-то с неба донесся рев, словно медведь проснулся в своей берлоге и заревел, потревоженный неудачным охотником. И снова свист, и еещ одна тень, свалившаяся буквально нам на головы.
Метнувшись между мной и Элдором, человек вскинул мушкет. Раздался выстрел, запах пороха. Потом вскрик. И еще один.
Я увидела, как Элдор взмахнул руками. А потом упал. Почти одновременно с тем, кто спас меня и Дитера, загородив собой.
Не веря своим глазам и дрожа как в лихорадке, я видела, как на паркет оседает мой спаситель, мой несносный преследователь и несчастный влюбленный — альтарский капитан Фа Дэ-Мин. Из-под его ладони, прижатой к левому боку, хлестала темная кровь.
Это запечатлелось в моем сознании, точно фотоснимок.
Кровь на полу, посеревшее лицо капитана, его темные, слегка расширенные от удивления и боли глаза.
Сейчас он показался мне удивительно молодым, почти мальчишкой. Я вспомнила, как он умирал от яда тварей из Туманного Лога, вспомнила, с каким задором он играл в пьяную катарангу. Все это пролетело в мимолетной вспышке, и время словно замедлилось.