Сердце василиска

Флер Полина

— Что значит «сражались»? — вспыхнул генерал, отстраняясь от меня и оглядывая с макушки до ног. — Надеюсь, ты не навредила себе и ребенку?!

— О, нет, нет! — успокоила его я. — Все хорошо, не волнуйся, любимый! Со мной все хорошо. А вот с тобой…

— А что со мной?

— Ты разве не помнишь, как черные всадники забрали тебя в Черное Зеркало?

Дитер хмурился и молчал. Я ждала, заглядывая в его лицо.

— Ничего не помню, — наконец признался он. — Говоришь, меня взяли в плен? С помощью какой-то магии?

— Уверена, что очень сильной магии! Понять

бы только, как тебе помочь, как найти тебя… А ведь ты даже не понял, что это сон…

— Разве? — криво усмехнулся Дитер, оглядываясь по сторонам. — А выглядит так достоверно…

— Конечно, сон, — убежденно сказала я. — Ведь ты не знаешь, как очутился здесь, не так ли?

— Меня кто-то позвал… — неуверенно ответил Дитер. — Я был в темном месте… ничего не помню о нем, но потом услышал голос и проснулся. Такой тоненький голосок… кажется, детский.

— Детский?!

— Похож на голос маленькой девочки.

— Тея, — прошептала я и ласково погладила себя по животу. Зародившееся там тепло убедило меня, что нашу встречу, действительно, устроила маленькая Оракул.

— Она связана с нами обоими, любимый, — сказала я. — Она крепнет. И позволяет нам видеться, даже когда мы в разлуке… хотя бы во снах…

— Я бы отдал все, чтобы это не было сном, — вздохнул Дитер и снова обнял меня.

Я потерлась носом о шершавую ткань его кителя и ответила:

— И я, дорогой. Я тоже… Если бы знать, где ты находишься сейчас!

— Если это сон, я обязательно разузнаю все к следующему разу, родная, — ответил мой генерал. — Только бы ты приснилась мне еще.

13. Торговцы шелком

У нас было два обоза, на которых разместилось пятнадцать рулонов лучшего альтарского шелка, десять рулонов атласа, четыре вида креповой ткани, пять рулонов тафты и пять органзы, и целое множество кружев всех сортов и расцветок. Не то, чтобы мы хотели действительно распродать весь товар, но если альтарцы собираются в дорогу, их трудно остановить.

— Эй, Ганс! — услышала я голос капитана Фа со второго обоза. — Возьми вожжи! Твоя очередь!

Мы приостановились, и я вытащила походную фляжку и сделала пару глотков. Вода оказалась теплой и невкусной, который день жарило солнце, а в Кентарии оказалось не так много родников, из которых можно было бы набрать питьевой воды.

В Кентарию мы отправились вчетвером: во главе нашего скромного отряда стоял Ю Шэн-Ли, который прямо сказал, что меня он ни в какую разведку не отпустит, или с ним, или через его труп. Я спорить не стала, с Шэном было спокойно и хорошо. Ганса я тоже знала давно и к его кандидатуре претензий не имела. Сложнее оказалось с капитаном Фа…

Он вызвался добровольцем и, конечно, я не могла возразить против него. В конце концов, моей была только идея, а кандидатов утверждал главнокомандующий Е Бо-Джинг. Да и что я могла сказать о капитане? Что он придирался ко мне в начале нашего знакомства? Это по-детски смешно, да и в последние дни никаких придирок я не замечала. Да, он играл в «пьяную катарангу», был не прочь поучаствовать в драке и

смотрел на меня весьма странным взглядом, будто изучая. Но, как говорится, взгляд к делу не пришьешь, а для армии в ближайшее время Фа Дэ-Мин оказался практически бесполезен, ходя ходил уже без трости, но слабость и головокружения еще давали о себе знать.

— Меня могут отправить в Альтар вместе с остальными ранеными, — сказал он накануне сборов, явившись прямо в наш шатер и глядя на Шэна спокойно, но и с некой скрытой надеждой. — А я еще могу быть полезен. Дайте мне шанс!

Тогда я вспомнила все, что он говорил про свою семью в бреду, вспомнила, как он держал меня за руку и как клялся вернуть долг жизнь за жизнь. Долгов, конечно, я с него требовать бы не стала, но обыкновенная женская жалость взяла тогда вверх и я сказала Шэну, что не буду против общества капитана. Если, конечно, он будет держать себя в руках и ночевать отдельно от меня.

На том и порешили.

Кентария представлялась мне холодной каменистой пустыней, чуть ли не тундрой. Но мне пояснили, что тундра лежит гораздо севернее, в землях недружелюбной Тарьи, и что эти страны часть путают из-за созвучного названия, что, конечно, не нравится кентарийцам.

Они попадались на нашем пути довольно редко: хмурые и неприветливые крестьяне, совершенно не говорящие ни по-фессалийски, ни тем более по-альтарски. Для них мы были кем-то вроде циркачей или диковинных зверушек, и на местном наречии худо-бедно изъяснялся только Ю Шэн-Ли, да еще я благодаря своему кулону и помощи духов-хранителей. Но мы особенно не распространялись о цели своего визита, ведь альтарские шелка высоко ценились и в Фессалии, и в Кентарии, и опасность нападения была слишком высока.

Вот только разбойников, если таковые осмелились бы на нас напасть, ожидал неприятный сюрприз. Под свертками атласов и органзы прятались мушкеты с полным комплектом патронов, коробки с шарами-молниями, в этом мире играющими роль бомб или ручных гранат, а на поясе, в складках одежды у каждого из нас было подвешено по кинжалу.

Вот только если бы кто-нибудь отдернул шелка, то вместо оружия увидел бы только пустые шкатулки и доски. А все потому, что сверху оружие закрывал защитный полог, придуманный Забиякой: на время он покинул мой кулон и, свернувшись калачиком, дремал на обозе, заодно охраняя наш секрет.

— Мартин! — услышала я голос Ганса и сразу вынырнула из задумчивости.

Он спускался с холма, указывая рукой куда-то за спину.

— Впереди город! Скоро сможем поспать на чистых простынях.

Ганс улыбался, прекрасно зная, что нужно женщине в положении — вроде меня.

— Отлично! — возликовала я, сразу размечтавшись о горячем душе и сытном обеде. — Еще бы узнать что-нибудь о черных всадниках.

О них мы, действительно, узнали немного. Кентарийские земли всадники не трогали, лишь выныривали то здесь, то там, будто призраки, приносили с собой бури и грозы. От них хирели посевы, а шкальный ветер часто рвал травяные крыши и разрушал мелкие хозяйственные постройки. Однако, вреда людям чудовища не причиняли.