Сердце варвара

Диксон Руби

— Ты уверен, что мы уже близко? — спрашиваю я Пашова. Я не вижу никаких признаков присутствия племени. Конечно, мы бы увидели их признаки, если бы были близко, не так ли?

— На одном из деревьев у входа в долину была отметина, — рассказывает он мне. — Это было сделано ножом. Мы уже близко.

— Ммм. — Я готова закончить этот поход, но не произношу этого вслух. Я не хочу показаться недовольной, когда всю тяжелую работу выполняет он. Я ерзаю на санях. — Как ты держишься, Пашов? Тебе нужно отдохнуть?

— Здесь нельзя отдыхать, —

говорит он мне. — Это территория мэтлаксов. Лучше всего продолжать двигаться, пока мы не найдем племя. Мы близки, я обещаю.

Я не уверена, кого он пытается убедить — меня или себя. Тем не менее, если это территория мэтлаксов, разумно продолжать идти. Я плотнее закутываюсь в одеяло и крепко обнимаю Пейси. Прошло несколько дней, но я все еще продолжаю думать о матери-мэтлакс, которая вторглась в пещеру. Выжила ли она? Она вернулась? Или она и ее ребенок умерли с голоду? Наверное, я никогда этого не узнаю, но это заставляет меня крепче прижимать к себе моего собственного ребенка. Жаль, что я не могла сделать для нее больше, хотя я и боялась ее. Может быть, нам следовало остаться, чтобы попытаться помочь ей.

С другой стороны, что, если бы она вернулась со всем своим племенем? Они убили бы нас без малейших угрызений совести и украли бы нашу еду. Если мне придется выбирать между тем, чтобы кормить их или Пейси и Пашова, я, конечно, выберу своих людей.

Сани останавливаются, прерывая мои бесконечные тревожные мысли. Я тут же напрягаюсь.

— Что такое?

— Я вижу это, — говорит он тихим голосом, и в его голосе звучит благоговейный трепет.

Я вытягиваю шею, потому что вообще ничего не вижу. Только снег и еще раз снег. Никакого скопления домов, которого я ожидала.

— Где? — уточняю.

Пашов указывает вперед, и я прищуриваюсь, гадая, не упускаю ли я чего-нибудь. Затем, мгновение спустя, я вижу это. Это зияющая темная линия рядом с одним из утесов. Я подумала, что это тень, но мгновение спустя понимаю, что солнце смотрит не в ту сторону, чтобы там была тень. Это ущелье… в земле.

Мэдди описывала это так, не так ли? Наверное, я совершенно забыла, что мы будем жить в долине… в другой долине. Я вздрагиваю от этой мысли и крепче прижимаю Пейси к себе.

— В дыре?

— Дыра? — Пашов усмехается. — Думаю, что так оно и есть. — Взгляд, который он бросает в мою сторону, по-мальчишески взволнован. — Давай пойдем посмотрим на это, да?

Как будто у нас есть выбор. Я улыбаюсь, хотя и не уверена, что меня это радует. Эта «дыра» выглядит зловеще. И глубокой. И это вызывает у меня безумный страх высоты. Но не похоже, что нам есть куда еще идти, не так ли?

Все будет хорошо. Пашов здесь.

Я делаю глубокий вдох и продолжаю улыбаться, пока немного не расслабляюсь. Все не может быть так плохо, как кажется.

Пашов снова начинает тянуть сани, его шаги ускоряются, как будто вид места нашего назначения приободрил

его. Я откидываюсь на спинку саней, снова укутывая Пейси одеялом. С каждым днем становится все холоднее, несмотря на ясную погоду, а это значит, что у нас осталось совсем немного времени до того, как жестокий сезон обрушит на нас бесконечные тонны снега. Хорошо, что мы прибываем сейчас, потому что я не доверяю чутью Рокана на погоду так, как другие. Я беспокоюсь о том, что могу попасть в снежную бурю. Если при «хорошей» погоде так мерзко, то когда она сменится, будет по-настоящему ужасно. Раньше все было не так уж плохо, потому что мы были спрятаны в безопасной, теплой пещере с бассейном с подогревом и достаточным количеством места для всех. В этот раз… Я вздрагиваю, глядя на эту темную тень впереди.

На этот раз жестокий сезон будет совсем, совсем другим.

— Кто-то идет, — кричит Пашов.

Я смотрю вперед, пытаясь заглянуть за его широкие плечи. Мне требуется мгновение, чтобы сосредоточиться на маленьком темно-синем объекте, который, кажется, появляется из-под земли. Это поразительно видеть, и еще более поразительно, когда я понимаю, насколько крошечен этот голубой комочек по сравнению с ущельем.

Эта «дыра»… огромна.

Мой желудок слегка переворачивается от тошноты.

— Харрек, — говорит моя пара странно ровным голосом. — Конечно.

Мы все еще на приличном расстоянии, и я едва могу прищуриться, чтобы разглядеть черты лица. Может, это Харрек, а может, и нет. У Пашова зрение лучше моего, если он может различать на таком расстоянии.

— Ты думаешь, он слышал, как мы приближались?

— Нет. Вероятно, это просто везение. — Похоже, он тоже недоволен. Мгновение спустя появляется вторая фигура, и Пашов добавляет: — Бек тоже. Они, вероятно, идут на охоту. — Он поднимает руку в воздух. — Хо!

Я вздрагиваю, когда громкий голос моей пары разносится над долиной. Пейси испуганно вскрикивает и начинает скулить, и я крепко обнимаю его, пряча под свою тунику на случай, если он захочет посидеть с утешением.

— Хо! — Одна из далеких фигур кричит в ответ, поднимая в воздух крошечную ручку.

Несколько минут спустя Бек и Харрек трусцой подбегают к нашим саням. Харрек широко улыбается, но Бек серьезен, как всегда. Он редко улыбается, и сегодня, похоже, не будет одного из таких дней, хотя он дружески хлопает Пашова по плечу.

— Рад снова видеть тебя, мой друг.

— И я, — говорит Пашов. — Это было долгое путешествие. Как тебе новый дом?

— По-другому, — вмешивается Харрек. — Но хороший. Это странное место, но здесь много места, и мы защищены от ветров. — Он подходит ко мне сбоку. — Стей-си. Как у тебя дела?

— Привет, Харрек. Я в порядке.

— А твой малыш? — спрашивает он.

Пейси сейчас прижат к моей груди, и я не вытаскиваю его, чтобы показать Харреку, хотя знаю, что ему нравится играть с малышами племени.