Сердце в небесах

Дорсей Кристина

Так отчетливо, как будто это было только вчера, он вспомнил свои чувства, когда отец сообщил ему о смерти Джеймса.

Он сидел в библиотеке в доме Маккейдов, бывшей его любимым помещением в старом строении, по которому гуляли сквозняки. Он частенько благодарил Провидение за то, что, хотя отец бып безразличен к печатному слову, кто-то из его предков любил книги. Обшитую дубом комнату заполняли переплетенные в кожу тома, охватывавшие самые разнообразные темы — от фермерства до древней поэзии.

Но любимое чтение Логана

составляли работы, посвященные философии и человеческому сознанию. К величайшему неудовольствию отца, он часами просиживал за книгами Декарта, Беркли, иногда отвлекаясь на какую-нибудь из книг по медицине. Он как раз обдумывал теорию Гоббса, что любому действию предшествует мысль или идея, когда в комнату ворвался отец.

Логан виновато захлопнул книгу, отчего в лившемся из окна с цветными стеклами солнечном свете заплясало облачко пыли. Но на этот раз Роберт Маккейд словно не заметил ни выбранную его сыном книгу, ни его смущение. Он просто прошел к каминной полке, ритмично похлопывая по ладони хлыстом для верховой езды.

Логан старался не ежиться при резких звуках от удара хлыста о ладонь отца, старался не вспоминать ощущение удара хлыста на своем теле. Мгновение отец стоял, глядя в огонь, потом повернулся. Логан удивился нездоровому красноватому оттенку его кожи, потом подумал, что это, наверное, отблеск пламени.

— Теперь ты мой наследник, — объявил отец тоном глубокого разочарования.

Вначале Логан осознал только это разочаровавание.

В свои двенадцать лет там, где дело касалось отца, он уже окружил себя стеной, скрывавшей его эмоции. Но какой бы крепкой он ни пытался ее сделать, всегда находилась крошечная трещинка в каменной стене. И его отец всегда безошибочно находил эту трещинку.

Джеймс всегда советовал ему не обращать внимания на «старого ублюдка». «Он придирается к тебе только потому, что это тебя расстраивает», — говорил его старший брат. Но семнадцатилетний Джеймс был больше и сильнее и излучал особое очарование, которому даже Роберт с трудом мог противиться.

Мысли о брате заставили Логана сосредоточиться на словах отца. «Теперь ты мой наследник».

Логан сглотнул, и его узкие плечи застыли. Джеймс уехал из дома несколько месяцев назад, горя преданностью делу юного принца, полный решимости вместе с ним дойти до Лондона и помочь ему взойти на принадлежавший ему по праву престол.

Ходили слухи, что шотландцы потерпели поражение. Вообще-то, Логан знал об этом очень мало, потому что отец запретил все разговоры на эту тему в своем доме. Будучи сам аполитичным, готовый всегда, если возможно, стать на сторону победителя, Роберт был разъярен поступком Джеймса.

И все же Логан не мог поверить, чтобы он даже теперь мог лишить наследства сына, которого всегда считал достойным наследником, особенно в сравнении другим его отпрыском, книжным червем.

Логан сделал шаг вперед, готовый выдержать вспышку

гнева, и откашлялся:

— Я не понимаю, сэр.

По резкому взгляду, брошенному на него Робертом, Логану стало ясно, что тот уже забыл о его присутствии. Отец поджал губы:

— Его повесили.

— Джеймса? — К горлу Логана подступила тошнота. — Не может быть!

Только не брата, которого он любил, единственное живое существо, не считая его матери, которому он хоть сколько-то был дорог.

— Нет! — Он тряхнул головой, как будто пытаясь отогнать крывшуюся в словах отца правду.

Уже зная, что эти слова не были ложью. Отца словно прорвало. Он кричал о глупости Джеймса, о том, что его многократно предупреждали, предрекая, что вся семья пострадает из-за его эгоизма.

— Он не эгоист, — взорвался Логан. — Он поверил в право наследника и боролся за него. Джеймс просто герой!

Логан умолял Джеймса взять его с собой, не лишать его радости тоже свершить нечто смелое и замечательное. Быть похожим на своего брата. Но Джеймс отказался, похлопав его по плечу и пообещав, что Логан сможет поехать с ним в другой раз, когда подрастет.

Глаза Логана жгли слезы, хотя вовсе не от обрушившегося на его руку удара хлыста. Он вскинул руку — невольная реакция на избиения, которым его подвергал отец.

— Никогда, слышишь? Никогда больше не упоминай его имени! — Еще удар хлыста. — Он не был героем! Он умер трусом! Да, да, смертью труса!

Теперь удары сыпались один за другим, но Логан, казалось, их не замечал. Он глядел прямо перед собой, думая о своем высоком красавце брате, ведущем за собой победоносную армию.

— Логан! Логан, что с вами?

Логан неожиданно почувствовал нежное прикосновение ее руки и быстро повернул голову. Рэчел озадаченно смотрела на него.

— Это та верфь или не та? — Она с безразличным видом мотнула головой. Прикосновение ее пальцев к его ладони доказывало, что безразличие было напускным.

Логан глубоко вздохнул, отгоняя призраки прошлого — он уже давным-давно не позволял себе этих воспоминаний, — и осмотрелся. Они добрались до реки Купер. Пахло солью и илом, чьи запахи мешались с запахом смолы. Лес мачт, который они видели издали, теперь возвышался перед ними. Рядом с верфями на волнах покачивались шхуны и бриги.

Часть выстроившихся вдоль залива складов явно были совсем новыми; их деревянные стены сверкали свежей краской. Над дверьми склада справа от них, самого большого из стоявших поблизости, была вывеска: «Маккейд, корабельные перевозки».

— Вольф говорил, что он должен быть здесь, — спешившись, сказал Логан.

Когда он подал Рэчел руку, чтобы помочь ей сойти с лошади, она удивленно поглядела на него:

— Судя по вашему виду, можно было поклясться, что вы понятия не имеете, где мы и куда направляемся. Как будто вы находились за тысячу миль отсюда.