Сердце убийцы
Шрифт:
— Вы Арчи Шеридан, — утвердительно сказала женщина.
Она узнала его и тем самым существенно ограничила свободу выбора.
Хозяйка дома улыбнулась ему с сочувственным выражением на лице. На ней были черные лосины и просторный черный джемпер с рукавами, подтянутыми до локтей, и санскритским знаком на груди. Такие обычно носят любители йоги. Кудрявые черные волосы стянуты в хвост на затылке. Ей было за сорок, но выглядела хорошо — тонкие морщинки у рта и глаз в помещении, наверное, даже не заметны.
Детектив молча кивнул. Да, тот самый Шеридан. Отчаявшийся. Неприкаянный. Ваш покорный слуга.
Незнакомка
— Я Сара Розенберг. Не поможете занести продукты в дом?
Арчи проследовал за ней на кухню, неся перед собой полную охапку пакетов из магазина «Хоул-фудс». Он уже и забыл, когда в последний раз вот так же возвращался к себе домой, нагруженный продуктами. Ему вспомнились дети, прелести нормальной семейной жизни. Однако сейчас он находится не в своем доме, а в том самом. Все здесь точно так же, как тогда. Входная дверь, прихожая, кухня… Будто попал в свой давнишний сон. Старший мальчик, лет тринадцати, уже выкладывал на большой стол посреди просторной кухни содержимое пакетов — лук-порей, яблоки, дорогой сыр, свежие тюльпаны…
— Это детектив Шеридан, — объявила Розенберг.
Мальчик забрал из рук Арчи пакеты.
— Мой сын Ноа, — представила Сара.
Старший приветственно кивнул.
— Кое-кто из друзей моего брата не хочет приходить к нам, — сообщил он. — И все из-за нее. Страшно им, что ли. Будто она прячется где-то здесь и собирается их сцапать.
— Мне очень жаль, — посочувствовал Арчи.
Для него присутствие Греттен ощущалось тут всюду, она была совсем близко, он чувствовал ее дыхание на шее. Чтобы попасть в комнату, которую Лоуэлл использовала в качестве кабинета, надо выйти из кухни и открыть дверь на другой стороне прихожей. Детектив поймал себя на том, что судорожно стискивает в кармане пенальчик с таблетками, и поспешно разжал кулак.
— В доме почти ничего не изменилось с тех пор, — говорила Сара, перекладывая продукты в большой холодильник со стальным корпусом. — В полиции сказали, что все происходило у меня в кабинете, правильно? Она там передвинула кое-какую мебель, но в основном все осталось по-прежнему, как в тот раз, когда вы здесь были. — Хозяйка выпрямилась и посмотрела в глаза Шеридану. — Если хотите взглянуть, милости прошу, не стесняйтесь.
— Да! — невольно вырвалось у него, прежде чем он успел подумать. — Мне бы очень хотелось.
Сара кивком показала, что Арчи может идти без сопровождения. Он благодарно улыбнулся, оставил ее вместе с сыном на кухне, а сам прошел в комнату, где Греттен Лоуэлл впервые накачала его наркотиками.
Сквозь неплотно задернутые зеленые шторы из тяжелого бархата тонким сияющим лезвием просвечивало солнце. Арчи включил люстру, сунул в рот две таблетки и проглотил.
Ковер другой. Они заменили ковер. Наверное, криминалисты вырезали кусок с кофейным пятном. Или полицейские затоптали и запачкали ногами. А может, просто хозяева частично сменили обстановку. Большой деревянный письменный стол, стоявший тогда напротив окон, передвинут вплотную к стене на другой край комнаты. Вся остальная мебель сохранилась на своих местах: книжные полки, уставленные книгами в два ряда; древние часы с неподвижными стрелками, показывающими половину четвертого; слишком мягкие
Арчи опустился в то самое кресло, в котором сидел в день приезда к Греттен. Теперь ему припомнились все подробности. На ней было черное платье с длинными рукавами и кашемировая кофта кремового цвета. Пока Лоуэлл сидела, Шеридан любовался ее ногами. Он и не думал скрывать это — в конце концов, для нормального мужчины вполне естественно и простительно обращать внимание на красивые женские ноги.
— Я видела несколько раз, как вы приезжали к нашему дому. — В дверях стояла Сара Розенберг.
— Простите меня. Ваш дом остался в моей памяти последним местом, где я чувствовал себя полностью здоровым человеком.
— Вам пришлось пережить ужасные потрясения. Вы наблюдаетесь у кого-нибудь?
— О Боже! — Арчи закрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. — Вы психиатр! — добавил он с неловкой улыбкой.
— На самом деле психолог, — поправила хозяйка, пожимая плечами. — А еще преподаю в частном колледже «Льюис-энд-Кларк». Именно поэтому нас нашла Греттен Лоуэлл — я повесила объявление на кафедре. Однако в числе прочего продолжаю принимать пациентов. — Сара помедлила. — Если желаете, с удовольствием включу вас в их число.
Так вот зачем она пригласила его к себе! Пациент вроде Шеридана, на «чердаке» которого проводились подобные эксперименты, — просто находка для «психолома».
— Я уже наблюдаюсь. — Взгляд Арчи уперся в то место, где он тогда упал на ковер, и ему вдруг с пугающей отчетливостью представилось, как все происходило. — Каждое воскресенье, — добавил детектив, не в силах пошевелиться.
— И как, помогает?
Арчи поразмыслил над ответом.
— Ее методология несколько необычная, — произнес он с расстановкой. — Думаю, она ответила бы вам, что у нее получается.
— Я рада.
Шеридан в последний раз осмотрел комнату и перевел взгляд на свои часы.
— Мне пора. Спасибо, что пригласили на эту экскурсию. Вы были очень любезны.
— Мне всегда нравилась эта комната, — бросила Сара, глядя на большое окно. — Если отдернуть шторы, то сливы заглядывают прямо в окно.
— Да, — подхватил детектив, словно делясь воспоминаниями об общем друге. — Греттен тоже ее любила.
Глава 29
Арчи знал, что Дебби позвонит ему, как только прочитает в «Орегон гералд» второй очерк Сьюзен. И не важно, что на дворе воскресное утро, а на часах еще нет и семи. Ей хорошо известно, что он в эту пору уже на ногах. Серийный убийца на свободе, и время продолжает свой отсчет. Пусть даже остается только ждать, как будут развиваться события, не имея возможности повлиять на их ход, но валяться в постели сейчас — все равно что признать собственное поражение. Шеридан и в самом деле сидел на диване и просматривал распечатки любовных записочек, отправленных и полученных Ли Робинсон по электронной почте. Он чувствовал себя последним подонком, влезающим в душу четырнадцатилетней девочки. То же самое, что подглядывать в окошко ванной комнаты. Арчи поднялся рано и уже успел позавтракать двумя яйцами всмятку и чашкой кофе, но лишь для того, чтобы принять викодин не на пустой желудок. По воскресеньям он разрешал себе увеличенную дозу.