Сердце сумрака
Шрифт:
– Этого раза оказалось достаточно. – Властным взмахом руки госпожа Пармина отослала Шади за подушкой. – По рассказам некоторых очевидцев, ты ударила ее.
От удивления я раскрыла рот, в моей голове мгновенно всплыло воспоминание о том событии.
– Я назвала Микаэлу Костяной ведьмой, и тогда девушка обиделась. Но я даже не знала ее имени.
– Теперь знаешь. Гестия утверждает, будто случившееся и послужило мотивом для убийства. Хотя и неясно, что заставило тебя ждать столько лет, чтобы отомстить девушке после всего лишь одной встречи. Квартал Ив пока не сумел найти этому
У меня в животе образовался узел.
– Простите, – произнесла я. Кален нашел мою ладонь рукой и сжал ее.
Однако госпожа Дома Валерианы лишь отмахнулась от моих извинений и откинулась на подушку.
– Брось, Тия. С момента своего появления ты принесла мне очень много денег, и справедливости ради я просто обязана защищать свое лучшее капиталовложение. К тому же я не упущу малейшую возможность утереть Гестии нос. И все же с их стороны это довольно серьезное обвинение, даже с учетом незначительных косвенных улик.
– На сегодняшний день главная цель старейшин – удержать тебя на одном месте, – сухо кивнула Микаэла. – Об этом позаботится установленная защита.
– Им известно о нашей находке в Истере? – спросил Кален.
Микаэла покачала головой:
– Поскольку их предшественницы верят в то, что уничтожили все книги, способные их скомпрометировать, старейшины чувствуют себя в безопасности. Однако со стороны Гестии очень глупо хранить один такой экземпляр в своем кабинете. Как хорошо, что оригинальную рукопись вы доверили лорду Гариндору. Что-то мне подсказывает, старейшины могут сами нанести визит истеранцам, но король Рендорвик хотя бы предупрежден.
Фокс коротко улыбнулся мне:
– Аликс предоставила тебе право покинуть темницу, чтобы навестить жрицу, если пожелаешь. Очевидно, ашам разрешается просить у нее совета.
– Аликс? – протянула Шади. – Ты теперь к императрице обращаешься по имени?
Мой брат мгновенно покраснел.
– Ей не нравится, когда ее называют по титулу, если она выступает не в роли царской особы…
Молодая аша улыбнулась в ответ:
– Так, значит, у вас сложились хорошие отношения?
– Да. – Лицо Фокса просияло. Ему даже не нужно было ничего говорить, чтобы я все поняла; руна Вуали слегка приподнялась, и по соединяющей нас связи потекли образы, я уловила счастливые мысли о нем и Инессе.
В это мгновение госпожа Пармина щелчком раскрыла веер.
– Тия, ты сущее наказание. Импульсивная, непослушная, и у тебя есть привычка втягивать других в свои проблемы. Но ты нравишься мне все больше, а эти мегеры заслуживают кары. Пришло время найти им лучшую замену в сообществе. Возможно, я даже решу выставить свою кандидатуру в совет.
– А вы не боитесь, что, присоединившись к числу этих мегер, сами станете такой же? – поинтересовалась
– Зоя! – одернула ее Шади.
– Разве вместо того, чтобы соблюдать правила, их нельзя изменить?
– Что нам делать дальше? – спросила я у Микаэлы, когда Зоя и госпожа Пармина вступили в оживленный спор.
– Я пока не знаю. Квартал Ив чего-то ждет. – Микаэла нахмурилась. – И больше всего меня беспокоит то, что я не знаю, чего именно. Но что бы они ни задумали, мы будем с ними сражаться. Что ты намерена делать сейчас?
– Думаю, я приму предложение императрицы Аликс и завтра нанесу визит жрице.
– Хорошо. – Микки вздохнула. – Мне не хватает Полер. У нее всегда имелся какой-нибудь план.
– Я тоже жалею, что ее здесь нет, – прошептала я. Полер и Микаэла использовали руну Разделенного сердца, и в последние мгновения жизни аши Микки была рядом с ней. Даже не представляю, как она справляется с этой потерей.
– Порой, в самый неожиданный миг, я словно ощущаю ее присутствие. Руна Разделенного сердца – это одновременно и благо, и проклятие. Долгое время я была лишена сердца и теперь силюсь понять: действительно ли это мое сердце, целиком и полностью, или же в нем до сих пор хранятся частицы ее души, которые она оставила после себя. – Микки грустно улыбнулась. – Почему-то эти мысли приносят мне немалое утешение.
Вскоре наш разговор перескочил на другие темы. А когда моим гостям пришло время уходить, Фокс решил ненадолго задержаться.
– Сегодня Кален остается с тобой?
Я кивнула:
– Я сказала ему, что в этом нет необходимости.
– Разумеется, есть. Очень сомневаюсь, что он предпочтет теплую постель в казармах, пока ты томишься здесь. – Брат помолчал. – И все же ты чем-то обеспокоена, и уж точно не этим вопросом.
– Ты должен кое-что обо мне узнать, – прошептала я, страшась признания, которое должно было за этим последовать.
Озадаченное выражение лица Фокса сменилось тревожным, когда я поведала ему о возникающих в моем сердце черных прожилках, а также заклинаниях и зиварах, с помощью которых я скрываю свое отчаянное положение.
– Темная гниль? – спросил он, озвучив мои собственные страхи.
– Я… я не знаю. Микки я хочу рассказать, как только все это закончится.
– Если сказать ей сейчас, то это лишь подтвердит обвинения старейшин, да?
– Бесспорно.
– Но ты не можешь держать это в тайне. Уверен, Микки будет молчать, как и Альти.
Тут я вспомнила об Илларе: девушке, поглощенной темной гнилью, Темной аше, убитой Микки.
– Фокс, она сдаст меня старейшинам, даже не раздумывая, если сначала не убьет. Знаю, она любит меня, но по поводу темной гнили у нее однозначное мнение.
«Микки убила свою подопечную задолго до того, как ее стеклянное сердце окутала Тьма, – сказала мне Альти. – Это был единственный выход».
Как я и опасалась, брат пришел в ярость.
– Сейчас речь идет о твоей жизни. Образовавшаяся между нами странная пустота во время твоей поездки в Истеру – дело было в твоем сердце, а не в разделяющем нас расстоянии, ведь так?