Сердце сумрака
Шрифт:
Я намерена в угоду нашим целям переписать легенду. Безобидная ложь разумнее губительной правды. Лучше обладать силой в несовершенном мире, чем быть беспомощным в идеальном».
– Ничего себе, – произнес Лик. – А эта Вернаша из Роз была той еще стервой.
– Лик! – воскликнул Рахим, не удержавшись от смеха.
Альти чуть не свела с ума местных библиотекарей своими просьбами предоставить нам все мыслимые и немыслимые книги, имеющиеся в распоряжении Истеры, о рунической магии. Но, несмотря на все усилия, найти нам удалось немного.
«Потому как они – семена
– Возможно, Лик не так уж далек от истины, Рахим, – с долей иронии заметил Кален. – Похоже, весь Кион был построен на лжи.
– Нам никто не поверит, – напомнил Халад. – Легенда в изложении Вернаши слишком сильно укоренилась в убеждениях людей. Они скорее уцепятся за свою веру, чем позволят той пошатнуться. Подозреваю, именно этого Вернаша и добивалась с самого начала.
– Не могу в это поверить, – обескураженно проговорил Лик. Мы сравнили спрятанное Сахмет письмо с остальными трудами Вернаши и установили, что почерк в точности совпадает. – Не для этого я мечтал стать ашей.
– Это открытие не должно лишать тебя повода для гордости быть одним из нас, – твердым голосом сказала Альти.
Лик подавленно уставился на свои колени. Халад бросил на него обеспокоенный взгляд.
– Уже поздно, – продолжила старшая аша. – Сегодня ничего не изменится, а завтра мы возвращаемся в Кион. Поэтому нам лучше отдохнуть перед дорогой.
– Альти, – обратилась я к аше, как только все разошлись, – как Микки убила последнюю Темную ашу, бывшую до меня? – Теперь, когда срочность отпала, мне хотелось получить ответ на свой вопрос.
– А ты настойчивая, – сказала мне наставница. – Хотя я пообещала тебе рассказать эту историю, когда у нас появится свободная минутка. Итак, ее звали Иллара. Она слыла по праву упрямой послушницей. На самом деле ты немного напоминаешь мне ее. Но, в отличие от тебя, она слишком вольно обращалась с рунами Тьмы, рисовала их без разбора и вобрала в себя силы больше, чем могла справиться. Вскоре она сделалась безрассудной и непокорной. Ее стеклянное сердце еще даже не окутала Тьма, когда она неумело воскресила дэва и в приступе безумия попыталась наслать его на Архен-Кошо. Она напала на небольшое рыбацкое поселение, затопив его морскими водами. Микки очень сильно горевала, но, не дрогнув ни на секунду, убила свою подопечную. Это был единственный выход. Не думай об этом, Тия. Ты совсем не такая, как она.
Закончив рассказ, Альти удалилась, а я осталась стоять с листком в руке. Я смотрела на него так долго, словно силой воли могла переделать слова. В письме Вернаши помимо признания ее виновности было написано кое-что еще.
«Обречение – поистине ужасная руна, – наставляла Вернаша. – С помощью нее можно изменить любого до неузнаваемости, придав тому форму и вид жуткого дэва – пусть и меньшего размера, но такого же неистового. Вы можете обречь ничего не подозревающего человека, оставив его незаметно для остальных дозревать на несколько дней, а то и недель. И в результате получите собственноручно созданного монстра – дэва, которым даже Темная аша не способна управлять. Любая другая аша может сотворить необходимый яд и добавить его к еде или напитку,
Вместе с тем сама процедура долгая и сложная. Руну необходимо вплетать в еду и напитки не менее трех раз на протяжении двух дней, а затем один раз каждые три дня. Если этот процесс слишком затянуть, то заклинание потеряет свою силу и придется повторять все заново. В самом конце примените к человеку руну в последний раз, чтобы пробудить его демонов. Единственный известный способ его исцелить – это милосердная смерть: самого объекта или заклинателя.
Руну Обречения старейшины должны хранить в тайне под страхом смерти. Им нельзя терять бдительности».
После этого текста следовала нарисованная Вернашей странная руна, напоминающая парящий в воздухе глаз. «В случае отравления руной Обречения, — написала она, – эта руна Погружения засветится красным».
Тогда мы, не теряя ни минуты, воспользовались ее советом: проверили друг друга и с облегчением подтвердили, что ни у кого из нас нет симптомов обречения.
Затем Кален опробовал руну на бедном Ярроде. Та озарилась красным.
«Удивительно, что ты решила поделиться со мной подробностями ваших поисков, – пробормотал Фокс в моей голове. – Хотя я, разумеется, не жалуюсь».
«Я просто не хочу ничего от тебя скрывать», – ответила я, а сама в это время старалась не думать о своем черном сердце – еще одной детали, о которой не упомянула в разговоре с ним.
«И что ты хочешь, чтобы я сделал?»
«Передай эти новые сведения императрице Аликс, но попроси ее до нашего возвращения ничего не предпринимать».
«А что насчет Инессы?»
«Ты все равно ей расскажешь, что бы я ни сделала».
Тут я уловила ухмылку Фокса.
«Я не стану, если ты меня попросишь. Она все поймет».
«Мне бы не хотелось вынуждать тебя выбирать между нами. Ладно, я буду ложиться спать, уже поздно».
«Береги себя, Тия. Люблю тебя».
«Я тоже тебя люблю, старший братец».
– Тия, нельзя все время себя наказывать, – тихо произнес Кален, который подошел ко мне и сел рядом.
– Мы действительно завтра убьем этого мальчика?
Искатель смерти вздохнул:
– Они не могут удерживать его вечно. Он уже покалечил нескольких солдат. Король Рендорвик понимает наше положение. Если бы пришлось, я и сам взялся бы за меч. Будь моя воля, я бы снял с тебя это бремя.
– Знаю. – Я обернулась к нему и поцеловала в губы. Мне казалось, будто наше пробуждение в Кионе было целую вечность назад. – Но остается еще столько вопросов. Кто наложил Обречение на помощника Гариндора? Не послужил ли для этого поводом наш приезд? Вернаша не дала никаких подсказок, как выглядит сама руна, только рассказала, как руной Погружения можно обнаружить ее присутствие в другом человеке!