Сердце с горьким ядом
Шрифт:
«Сердце с горьким ядом»
Бринн Уивер
МЕНЮ НАПИТКОВ ОТ ЛУ
? «Провидица» (из бара Tipsy Trope)
• 60 мл джина «Empress» (30 мл в основание, 30 мл - сверху, аккуратно по ложке)
• 30
• 30 мл сока грейпфрута
• Украсьте цветами и долькой грейпфрута
??? «Сирена» (от Мэри Стюарт, The Monarch Marina)
• 40 мл кальвадоса
• 40 мл коньяка
• 15 мл лимонного сока
• 7 мл кленового сиропа
• Встряхнуть, подать в охлажденном коктейльном бокале с пищевыми блестками
? «Кроффе» (от Ханны Р.)
• Кофе или эспрессо
• Сверху - взбитые сливки, шоколадный соус, немного красного пищевого красителя и красный сахар
ИЛИ
• Вспененное молоко с красителем и красный сахар сверху
? «Гарикровавый» (фирменный коктейль Лу)
• 45 мл ликер «Campari»
• 120 мл свежевыжатого или взбитого с мякотью сока красного апельсина
• Налить «Campari» в хайбол со льдом. Сверху — пенистый сок красного апельсина
• Украсьте край бокала красным сахаром и долькой апельсина
? «Фангрия» (от Нэт)
• 1 бутылка (750 мл) сухого красного вина (лучше всего - пино нуар или мерло)
• 120 мл бренди
• 120 мл ликер «Cointreau» или «Triple Sec»
• 240 мл апельсинового сока без мякоти (можно заменить на ананасовый)
• 1-2 апельсина, нарезанные кружочками
• Все смешать и убрать в холодильник на ночь (чем дольше, тем лучше)
• Можно добавить другие фрукты по вкусу (яблоки, виноград, вишню, ананас и т. д.)
• Перед подачей в бокал добавить немного лимонно-лаймовой содовой или газированной воды
ГЛАВА 1
Когда ты вампир, эмоции — это не просто чувства, запертые в груди. У них есть запахи. Цвета. У них есть вкус.
Предательство на вкус как медь. Как кровь во рту.
Как монета для лодочника.
Я знаю, о чем вы думаете. Но, вампишра, кровь на самом деле пахнет железом, а не медью. Возможно, для ваших ограниченных человеческих чувств так и есть.
Железо — символ силы, как прутья, что держат меня в этой клетке.
Медь — символ любви.
И нет ничего опаснее или уязвимее любви. Ничто не убивает быстрее. Ничто не режет глубже.
Самое жестокое предательство — от того, кого любишь.
Как это сделал Жнец со мной.
Я закрываю глаза, и тот момент проносится в голове с пугающей ясностью. Я изо всех сил пыталась устоять на ногах, надеясь, что проживу достаточно долго, чтобы просто сказать ему. Хотела, чтобы он знал: я люблю. Ожидала, что он будет бороться за меня.
Но он не стал. Напротив.
Оказалось, моя любовь принадлежала только мне. И ее использовали против меня. Она заманила меня прямиком в эту чертову клетку. И что хуже всего — воспоминания не исчезают. Я помню каждое слово, шептанное в темноте. Каждый долгий, жгучий взгляд. До сих пор чувствую каждое прикосновение. И никак не могу убедить себя, что все это было иллюзией, хотя каждый день в этом месте доказывает обратное.
— Ты думаешь о нем, — говорит Эдия. Ее темные глаза прожигают меня подозрительным взглядом. Когда вы дружите больше трех столетий, сложно скрывать мысли.
Голос Жнеца всплывает в памяти, будто со дна: «У тебя очень выразительное лицо». Это почти прозвучало как комплимент — по крайней мере, пока он не продолжил: «Для вампира это недостаток. Тебе стоит над этим поработать».
Ну и мудак. Или, как мы с Эдией его прозвали, Тот Самый Жнец-Мудак-Ублюдок.
Я закатываю глаза. Последний час я металась между мыслями о том, как жизнь отвратительна, и мыслями о Жнеце. Но мне вообще не хочется думать. Хотя выбора у меня нет. Царство Теней не удосужилось обеспечить нас комфортом или развлечениями в убогой каменной клетке.
Так что я переключаю внимание на единственное позитивное, что у меня осталось. Эдию.
«Есть одна вещь, которая отвлечет меня от всего», — говорю я на языке жестов. Эдия смотрит на меня хмурым взглядом; она уже знает, что я скажу. «Спой еще раз».
— Боже, нет, — качает головой Эдия, ее выражение непоколебимо.
«Ну пожалуйста».
— Зачем? Ты уже слышала это шестьдесят тысяч раз.
«Всего семьдесят восемь».
— Это на семьдесят семь больше, чем нужно.
«Мне грустно. Развесели меня».
Долгая пауза. Я смотрю на Эдию снизу вверх, уткнувшись головой ей в колени, с самым невинным выражением. Выглядеть жалко для меня не проблема. Я не ела несколько дней. Лицо опухшее, в синяках, от пыток и слез. Тело дрожит от лихорадки. Лоб покрыт испариной, сколько бы раз Эдия ни вытирала его тряпкой, оторванной от края рубашки.
И хуже всего — у меня разбито сердце.
— Думай о хорошем, подруга. Ты хотя бы не связала с ним свою судьбу, — говорит Эдия, бросая взгляд на мою рваную рубашку, где шрам красовался бы над сердцем, будь иначе.