Сердце пламени
Шрифт:
— Я знаю.
Надо было поблагодарить Рюрика. Надо было… Господи. Извиниться за все, что она наговорила. Все исправить. Пожалуй, не только отцу придется расплачиваться за гордость.
— Фрейя. — Старик внимательно изучал ее и правильно понял выражение лица. — Куда ты собралась? Рюрик хотел, чтобы ты была в безопасности. Не желал, чтобы ты вмешивалась.
Она не стала спорить, не стала выплескивать ярость наружу. Вместо этого вытащила кухонный нож. Ею овладело
— А как же Рюрик?
— Он — дреки, — ответил отец. — Ты не можешь сражаться вместо него.
— Нет, — прошептала Фрейя, — но я могу стоять за его спиной и поддерживать в битве.
— Фрейя! — Отец схватил ее за руку.
Она высвободилась.
— Нет, папа. Я знаю, что ты хочешь защитить меня, но то время ушло. — Фрейя заколебалась. — Ты должен знать, я сама могу постоять за себя, даже против дреки.
Впервые она позволили буре выглянуть из глаз. Отец приоткрыл рот от изумления, но смолчал. Эйнар всегда знал, что дочь обладает особой силой. Сложно не знать, когда твое дитя может одним взглядом взрыть землю. Но он делал вид, что Фрейя не отличается от других детей. Они слишком долго хранили этот секрет. Мать просила ее скрывать свою силу, а отец предпочитал не замечать.
Фрейя осторожно отвела его руку.
— Я больше не могу отрицать свою суть. И знаю, что расстраиваю тебя, но во мне есть что-то не вполне человеческое. Не знаю, что это за сила и откуда она появилась, но мама знала о ней. Мне надо спасти любимого.
— Силы твоей матери и стали ее погибелью, — прошептал Эйнар. — Умоляю, не проси меня об этом.
Фрейя сощурилась.
— Ты о чем?
— Она никогда и словом не обмолвилась, откуда появилась в деревне, — сказал отец, — но кое-что неизменно внушало ей ужас. Каменные круги, березы, канун дня Всех святых. Не знаю, зачем она тогда вошла в круг, но после возвращения никогда не была прежней. Круг убил ее. Они убили ее.
— Они?
Отец покачал головой и перекрестился. Фрейя поняла, что ответа не добьется.
Ее сердце заныло.
— Я люблю его, — прошептала она. — Я нужна ему. Понимаю, ты боишься потерять меня, но обещаю, я вернусь. Разве ты не отпустил бы маму, если бы мог спасти ее?
Эйнар сжал кулаки. Из груди вырвалось рыдание.
— Береги себя.
— Обязательно, — ответила Фрейя, пытаясь улыбнуться, открыла дверь и шагнула навстречу судьбе.
Во дворе нетерпеливо ждал Хокон. Время стремительно убегало, но перед битвой Фрейе надо было удостовериться, что с отцом все в порядке.
— Хочешь
— Да.
— Тогда начинай. — Она указала на юг. — Если Рюрик погибнет, ты никогда не узнаешь, что случилось с твоей женой.
И сама никогда не сможет рассказать Рюрику правду: какой же оказалась ужасной дурой, когда сбежала от лучшего, что с ней когда-либо случалось…
Ох, Рюрик… На глаза набежали горячие слезы, но Фрейя сдержалась. Она не потеряет его, не упустит шанс рассказать правду, что носит в сердце.
— Что будем делать? — спросил Хокон, возвращая ее в реальность. — Они в обличье дреки, Фрейя. Бессмертные, могучие, неуязвимые. Мы же простые люди, они раздавят нас, как червей.
— Почти неуязвимые, — хмуро поправила Фрейя, вспоминая лицо Магнуса. — У тебя есть баллиста.
— Сломанная баллиста, — ответил Хокон.
— Так поставь ее на повозку. Я же разрушила только колеса.
Хокон задумался.
— А ты?
— Ты видел, что я могу. Но это неважно. Я до смерти хочу спасти любимого, — мрачно пояснила Фрейя и пошла к стойлу за Ханной. — Иди за баллистой, встретимся под Краблой. У нас мало времени.
Глава 18
Рюрик кружил над дымящейся вершиной Краблы, оседлав теплые восходящие потоки. В нем пылала ярость.
Других дреки видно не было, но этого он и ожидал.
— Выходите, трусы! — Рюрик бросил вызов в пространство, и грохочущий на горизонте гром отозвался эхом. По венам сочилась слабость, чуть слышный шепот, подрывающий уверенность. Исцеление отца Фрейи отняло сил больше, чем он ожидал, но сильнее всего изматывала тяжесть, камнем лежащая на сердце.
«Я должен был сказать о своих чувствах.
Может, тогда она не сбежала бы».
Рюрик выплеснул всю боль и муку в еще одном реве.
— Хочешь трон? Так выйди и отбери его у меня!
В задумке чувствовалась рука Стеллана. Его дяди, брата королевы дреки, который вечно играл на чужих слабостях. Пока Рюрик и его братья живы, королева не полностью контролировала трон. Амадея могла держать под рукой Ардис, но не наследников короля.
Как будто мало было изгнать сына за несовершенное преступление.
Рюрика пронзила боль. Он потерял всех дреки, которых когда-либо любил, избрав изгнание, а не битву с дядей и матерью, и поступил так, чтобы защитить близких. Бросить вызов Стеллану значило втянуть младших братьев и сестер в войну, а им недоставало сил, чтобы выжить в бойне. Рюрик ни на минуту не сомневался, что мать и дядя перережут родню, не моргнув глазом.