Сердце пирата
Шрифт:
Сколько попугай его ни расспрашивал, капитан только хитро грозил ему пальцем и утверждал, что еж – совсем другое дело, важная штука, а почему именно – не объяснил.
Гриб выдохнул новое облако газа – и Крокса потянуло на откровенность. Он посадил попугая на ладонь и погладил его по хохолку:
– Слушай меня внимательно, п-птица! Мне всю жизнь везло. В Третьей Галактике меня даже называли Счастливчик Крокс, после того как я в космическом баре уложил семерых круглоголовых андроидов, вооруженных до зубов, а сам не получил ни царапины. Но потом меня перестали называть Счастливчик Крокс. И знаешь
– Потому что в вас попали из лазерной пушки, – предположил попугай.
– Именно поэтому… – Капитан посмотрел на свое механическое тело и вздохнул. – Я торчу в этом искусственном корпусе уже пятьсот лет. Хотя, с другой стороны, если бы меня тогда не разнесло из пушки, я давно кружил бы в космическом саркофаге на орбите какого-нибудь приблудного астероида.
Крокс уткнулся лбом в ножку гриба и захохотал.
Грохотун, вдохновленный примером своего командира, встал на четвереньки и стал бодать ножку гриба своей рогатой головой.
– Му! М-му! – мычал великан. Вероятно, он вообразил себя эдаким роботизированным теленочком весом в триста килограммов.
Он проткнул рогами ножку гриба, и оттуда вырвалась струя пьянящего газа.
– Думаешь, мне нужны сокровища? – Крокс вытащил рубиноглаз и отшвырнул его. – Я сам не знаю, что мне нужно.
– А вы подумайте, кэп? – На попугая газ действовал меньше всех.
– Сам не знаю, – вздохнул пират. – Раньше мне хотелось денег, потом – власти, было время, когда я жаждал любви, потом – славы, опять – денег, и так повторялось по кругу. Но как только я получал то, к чему стремился, мне сразу становилось неинтересно и тоскливо. Наверное, поэтому я и выбираю себе цель, которую сложнее достичь, потому что знаю: когда достигну успеха, он мне станет безразличен. – Крокс посмотрел на попугая и поморщился. – Впрочем, что с тебя взять, механическая игрушка? Разве ты меня поймешь?
Тот ловил момент, чтобы задать капитану давно волновавший его вопрос:
– Кэп, а зачем вам еж? Для чего вам нужна эта крылатая подушка с иголками?
Крокс расхохотался. Он зачерпнул горсть пыли и посыпал ею попугая. Птица начала отряхиваться и чистить перышки.
– Тебе никогда не хотелось иметь волшебную палочку? – спросил капитан. – Палочку, которой стоит взмахнуть – и любое желание сбудется? Мечты и самые сокровенные фантазии станут реальностью. Так вот, крылатый ежик с планеты Синего Кефира и есть та самая волшебная палочка, о которой можно только мечтать.
– Как это? – не понял попугай.
– Очень просто! – Крокс оглянулся, наклонился к нему и прошептал: – Ежик исполняет все желания того, у кого он находится в руках. Ты понял? Все, даже самые невозможные! Нужно только произнести желание вслух – и оно сбудется!
Открыв тайну, капитан прижал палец к губам и сказал:
– Тшш! Никому не говори!
– Я буду нем как рыба! – пообещал попугай.
– Я тебе верю. И знаешь почему? Если ты распустишь язык, я оторву его вместе с твоей головой.
Глава 20
ГНЕЗДО ШМЕЛЕЙ-МЯСОЕДОВ
Всю ночь, пока Лависса и Андрей спали, Баюн и копачи совещались, придумывая всевозможные планы спасения. Несколько раз Тортик и Капризик ходили на разведку, надеясь обнаружить, в какой части лабиринта находятся сейчас пираты. Но их поиски
– Вы не умеете искать! – рассердился Рыжий Нос, когда разведчики вернулись ни с чем.
Он хотел отправиться сам, но остальные копачи не разрешили. Они схватили его и держали до тех пор, пока тот не передумал. Копачи не решались отпускать Рыжего Носа одного: еще совсем недавно он был при смерти.
– Отпустите меня! – брыкался он, вырываясь у них из рук. – Все равно я пойду!
Королева спала крепким сном. Девочка невероятно устала после блужданий по темным пещерным лабиринтам, от битвы с храпунами, нападения Крокса и от многого другого. Лависса спала, и ей снился очень странный сон. Будто каждый кристалл в саду превратился в маленького носатенького человечка. Сколько их было – целое море! И все эти человечки называют ее своей королевой, радуются ей и просят защитить их от кого-то. А потом неизвестно откуда появляется косматая страшная тень. Тень протягивает руку, горстями сгребает человечков и ссыпает их в мешок, огромный, как галактическая туманность. Собрав все кристаллы, черная тень начинает приближаться к Лависсе, широко открыв мешок. Девочка почувствовала, что еще немного – и она окажется в нем вместе с кристаллами. Тут Лависса ощутила, что ее тормошат.
От ужаса она вскрикнула и проснулась. Над ней склонились робот-нянька и копачи.
– Что такое? Что случилось? Почему ты кричишь? – встревожились они.
Лависса приподнялась на кровати из мха, тревожно огляделась и, убедившись, что никаких теней с мешками в пещере нет, облегченно вздохнула:
– Мне приснился кошмар. Ерунда какая-то!
– Скажи, что тебе приснилось? Что? – забеспокоились копачи.
– Мне приснилось, что кристаллы в саду превращаются в человечков, их сгребает какая-то тень и ссыпает в мешок. А потом эта тень хотела схватить и меня, но тут вы меня разбудили.
– И привидится же такое! – покачал головой робот и погладил ее по голове. – Это оттого, что в пещере душно. Когда душно, всегда кошмары снятся.
Андрей, проснувшийся от крика Лависсы, сказал, что ей приснилась ерунда и главное, что нужно сделать, когда тебе снится кошмар, это дать ему в лоб.
– Мне как-то приснился деметрианский рвун. Зубищи – во! Сама знаешь! Идет на меня и зубами щелкает. А на деревьях уже птеродактили собираются. Надеются, что и им что-то перепадет. Вначале я испугался, а потом понял: это только сон – и дал рвуну в лоб. Он – раз! – и лопнул как пузырь!
Лависса засмеялась. Хотя ей почему-то казалось, что черная тень, которую она видела во сне, намного страшнее любого воображаемого рвуна.
А копачи отнеслись к сну их повелительницы очень серьезно.
– Сон! Вещий сон королевы! – они взволнованно всплескивали ручками. – Королеве приснился вещий сон!
– Что же в нем вещего? – удивился Андрей.
– Саду кристаллов угрожает опасность! – объяснил Самтытакой. – Помнишь, королева, я рассказывал, что мерцающие кристаллы – это души уснувших копачей? Кристаллы чувствуют все так же, как и живые копачи. Когда мы навестили их, они обрадовались.