Сердце пацана
Шрифт:
Это меня не завело, как она того ожидала. Такие липучки меня отталкивали. Пустые, безликие оболочки, готовые за косяк стоять на коленях всю ночь. Её определённо не раз пускали по кругу, а сама она строила планы на будущее, в тщательных поисках папика. Заурядная приживалка, коих было тысячи. В инсте королева селфи, губки уточкой, а жопа была её главным достоянием, которое она наверняка демонстрировала в каждой второй фотографии. Дешевки никогда меня не цепляли, разве что для секса.
— А ты тоже будешь с нами кататься? — у нее явно что-то чесалось. В её голосе звучала
— А ты бы этого хотела? — чисто для поддержания беседы, переспросил.
— Возможно, — как бы стала Крис ломаться и строить из себя недоступность.
— Не в этот раз, Кристинка!
«Утка» — дал ей в голове прозвище за обиженно надутые губки.
Открыв окно, похлопал себя по карманам и достал пачку сигарет.
— Может, что-нибудь поинтересней?
Руслан был неплохим пацанчиком, но имел слабости. Женщины, скорость и травка. Был на побегушках у Мурчика, но не крыса, за что, в принципе, наше общение и можно было назвать вполне себе вменяемым. Учитывая, что в самом начале своей уголовной «карьеры», я со всеми успел пересобачиться.
— Не-а, не моя тема. Ты ж знаешь, — и подкурил сигарету, по-привычке взглянув на часы. Стрелки указывали на девять.
— Как знаешь.
Еще несколько минут и мы припарковались у офиса, что к слову, действительно им был. Мурчик, за исключением своих муток, имел легальный бизнес. Несколько автомоек, «Шафран», где и толкал свой основной «доход», и еще черт знает что…
— Все, Герыч, прибыли! Прошу на выход. Старый у себя.
— Спасибо, — кивнул головой и открыл дверь.
Забрал я у утки свой рюкзак с трудом. Блондинка вцепилась в него намертво.
— Пока, — махнул беспечно девицам.
Вслед они мне синхронно помахали руками, а утка послала воздушный поцелуй и нарисовала в воздухе сердечко. Какая банальность! Где их штампуют таких? Им дают фантазию одну на десять партий что-ли?! Разврат на колесах унесся в ночь. Это последнее, что я слышал, прежде чем открыть стеклянную дверь.
Помещение было светлое и чистое, противоположное грязным детишкам, что творились за дубовой дверью, где сидел «Босс».
— У себя? — пренебрегая приветствием, спросил у секретутки.
Маришка мне радостно улыбнулась. С ней я спал больше трех раз. Но это было так давно, что все с завидным успехом успело позабыться. По крайне мере, для меня…
— У себя.
Без стука, вошел и попал в привычную темноту в этом кабинете. Мурчик отчего-то питал нездоровую любовь к темноте. Все «свои» знали, что свет включался в крайне редких случаях. Только небольшая настольная лампа, которая, к слову, в следующую секунду и разбила тьму слабым светом.
— Здорово, — хмуро буркнул Мурчик.
Ему было за сорок. Часы на руке и дорогой пиджак, говорили о его статусе. Бритая голова, вечно прищуренные в подозрении щелки и небольшой шрам на щеке не располагали к доверию. А наколки на руках, что растеклись чернилами от локтей до предплечий, были призваны и вовсе наводить ужас.
Мурчик поднялся в девяностых, впрочем как и все подобные ему головорезы «авторитеты». Мурчиком его прозвали неспроста. Он был
На самом деле, большего дядечку по паспорту кликали Петькой Зориным. И было у дядечки два сына. Один старший — дурень, и младший — умник. Дурень, тот что Шурик. Мой напарник и, по совместительству, мешок дерьма и бокопор.
— Завтра будет штрих, — сразу перешел к делу мужчина. Человек он деловитый. Не имел привычки ходить вокруг да около, — с кентами своими. При бабках, ясен пень. Нужно обслужить по полной. Александр в курсе. Расскажет кто чем дышит, ну, а ты, пионер, мотай на ус.
Мурчик умел напрягать. Я все еще не мог раздуплиться и втолковать, что от меня требовалось. Всю эту инфу мне мог передать Шурик. Значит, была все-таки загвоздка. И чуечка родимая вновь не подвела.
— Весь прикол в том, что пацаны хотят развлечься. Карты для них просто развлечение. Лаве не проблема. Они хотят поставить ставки на что-нибудь более значимое. Может даже забиться. Хрен его знает, что у этих мажоров в башке. В общем, твое дело развлечь и выкачать по-максимуму.
Разные бывали типы в нашей богадельне, и у некоторых, особо изобретательных, крыша ехала не спеша. Простой игры ребятишкам было маловато и они придумывали, от небольшого ума, игры. Ставили тачки, бабки, и все что было от энной неприлично большой суммы. Мне процентик тоже полагался.
— Понял.
— И все-таки подумал бы ты о переводе, Гера, — напомнил.
Уж больно, хотел он меня полностью взять в оборот. Лелеял надежду, что буду зубы его партнерам заговаривать, девиц окучивать, возможно, даже шантажом промышлять. По мнению Петра я был смазливым малым, который пользовался доверием.
— На тебя никто и никогда не подумает, — однажды сказал он, когда предложил украсть дочь мэра. Тот перекрывал воздух к весьма нелегальным вещам.
— Я пас, — тогда четко дал понять, что ни при делах.
И все же хитрый жучара искал, чем же меня заманить. Бабками не возьмешь, телками тоже, да и наркота мне была не по вкусу.
— Маленькая собачка всю жизнь щенок, — резко рявкнул он. У нас с ним были давние счеты. — Ну ничего, земля круглая. Сам прибежишь ко мне.
Пока не прибежал. Повода как-то не сыскалось. Пусть старый бандерлог откусит и закусит, а я от своего не отступлюсь.
На том и порешали. Мурчик лампу выключил и откинулся расслабленно на кресле. Базар окончен. Я свободен, как птица в небесах. Выходя, первым делом посмотрел на время. Двадцать минут десятого. Пора в «Шафран» зарулить. Сегодня можно тоже малость баблишка срубить… И все тот же сценарий на ночь, что был вчера. Выпивка, сигареты и картишки.