Сердце огня и льда. Леди
Шрифт:
Скачки. Я совсем о них забыла.
– Но завтра же приедут Эсти и Тай! – как я могу променять встречу дочери на какие-то бессмысленные бега?! – Нет-нет, я никуда не пойду. Уверена, Валерия меня извинит…
– Они приедут утром, на скачки гости начинают съезжаться после полудня и вполне допустимо приехать попозже. Мы прекрасно всё успеем.
– Я не смогу оставить её, едва увидев после разлуки, – страх усиливается и мне нечего противопоставить его власти. – Вдруг что-нибудь случится, а нас не будет рядом?
– Ничего не случится.
– Ты считаешь, Норд прав? Она действительно так опасна, как он предполагает? Последние фразы Рейнхарта…
– …предупреждение и одновременно – зёрна сомнений, посеянных в благодатную почву подозрительности Норда. К сожалению, Рейнхарт достаточно хорошо нас знает, знает, как и чем лучше воздействовать на каждого из нас. Три года назад у него была возможность убедиться, насколько для Норда важны твои благополучие и безопасность.
И если старшему нужен максимально эффективный удар, то достаточно напомнить Нордану, что мне может угрожать опасность.
– Поэтому Рейнхарт адресовал отдельный взгляд Норду. Слегка демонстративно, на мой вкус, но цель достигнута.
Добавь его волнение перед встречей с дочерью, и взрывоопасная смесь обеспечена.
– А что думаешь ты? – объятие, аромат сандала и лета, тепло тела, рука, поглаживающая по волосам, приносили чувство покоя, защищённости. Что бы ни случилось, Дрэйк убережёт Эстеллу.
– Безусловно, нет острой нужды обвинять Веледу во всех проступках Рейнхарта и выставлять за ворота. Но не стоит оставлять её без надзора и слишком уж ей доверять.
По задумчивой интонации понимаю – в отличие от собрата, Дрэйк не видит в девушке прямой угрозы для меня, но взвешивает, решает, можно ли получить выгоду из её присутствия здесь.
– Дрэйк, она такая же, как Эсти, – напоминаю я. – Такая же, какой будет наша дочь. Предполагаемый отец обманывал и использовал её, и ты тоже хочешь разыграть девушку, словно козырную карту?
– Не хочу, – мужчина отвечает не сразу, после паузы короткой, обжигающей жёсткой непреклонностью, – однако если потребуется – использую. Айшель, не только для Норда на первом месте безопасность твоя и наших детей. И если вдруг возникнет вопрос выбора между вашими жизнями и Веледы, то… ты и сама знаешь, что я предпочту.
Нас. Меня, крохотную ещё искру жизни нашей дочери, Эстеллу. Звёздочка часть меня, а Веледа всего лишь случайная знакомая, почти посторонняя, разменная монета в очередной партии братства, на сей раз между младшим и старшим поколениями.
– Возможно, она пара Бевана, – шепчу я.
Мне жаль Веледу. И я боюсь за дочерей.
И знаю, что в сложной ситуации тоже выберу их жизни. Такой выбор сделала бы всякая любящая мать, но мне стыдно, что я столь мало стремлюсь к общему благу, к счастью для всех.
В храме меня непременно осудили бы за низкий, недостойный истинной жрицы Серебряной
– Возможно, – соглашается Дрэйк спокойно. – И в первую очередь он обязан защищать свою женщину, думать о её безопасности, не дожидаясь, пока этим займутся другие. Принять на себя ответственность за неё. Легко лезть на условные баррикады революции, или ввязываться в любую иную сумасшедшую авантюру, зная, что тебе нечего терять, что от твоей жизни никто не зависит.
Я подняла голову, собираясь возразить, вступиться и за Бевана, и за Веледу, но дверь распахнулась неожиданно, и в спальню стремительно вошёл Нордан.
– Ей здесь не место, – он раздражённо захлопнул дверь, приблизился к кровати и, потянувшись через постель, поцеловал меня в висок. – Не здесь, не сейчас и желательно вообще никогда.
– Ты уже беседовал с Веледой? – спросил Дрэйк.
– Попытался. Тут же возник Бев и заявил, что его ненаглядная ветреница не должна и не обязана ничего нам говорить и любые её беседы с нами – и под «нами» он подразумевает тебя и меня, – будут проходить сугубо в его присутствии. Кажется, Бев решил расширить поле деятельности и за компанию стать адвокатом.
– Вы хотите… допросить её? – уточнила я настороженно.
– Побеседовать, – поправил Дрэйк. – И желательно, чтобы при этом присутствовали все мы.
– Норд, – я высвободилась из объятий, села, – мне кажется, Веледа не причинит вреда Эсти. Они ведь похожи…
– Только происхождением. Не забывай, котёнок, Веледу воспитал Рейнхарт. Даже мы, поступившие под его начало уже в довольно зрелом возрасте, и то до сих пор чувствуем результат его влияния на нас. А теперь представь, что Рейнхарт мог посеять и взрастить в неразумном ребёнке, девочке, считавшей его отцом и едва ли не богом.
Это ужасно. Ужасно осознавать, как день за днём, год за годом старший обманывал слепо верящую ему малышку. Ужасно понимать, что Нордан прав по-своему.
– Но она пошла против него, – оправдание жалкое, робкое, но что ещё сказать, когда разрываешься между страхом за свою дочь и сочувствием к девушке, рождённой той, кто была моей сестрой по вере?
– Детям свойственно бунтовать, – заметил Нордан снисходительно.
– Можешь ему поверить: у Норда большой опыт по части бунтов, подростковых в том числе, – добавил Дрэйк не без лёгкой насмешки.
Я покачала головой, желая прекратить бессмысленные споры.
– Лиссет вернулась?
– Да. Я слышал её шаги, пока пытался донести до Бева всю степень его заблуждений, – ответил Нордан. – Видимо, лисья гулянка прошла успешнее, чем наша, раз лисичка соизволила явиться лишь под утро.
– Примерно через час в гостиной, хорошо? – Дрэйк снова поцеловал меня в макушку. – И передай Лиссет, чтобы тоже пришла.
Я кивнула и встала с постели. И, пожалуй, что бы ни говорили мужчины, надо зайти к Бевану и Веледе и узнать, не нужно ли девушке чего-то из мелочей, необходимых каждой женщине.