Сердце огня и льда. Леди
Шрифт:
– Я одолжу что-нибудь поудобнее у Шелли или Лисы.
Я кивнула и закрыла за собой дверь. Несколько минут постояла возле створки, прислушиваясь то к шагам по другую её сторону, то к себе. Шаги быстро стихли, а внутри нашлась лишь пустота. Я ожидала обнаружить рвущие на части боль и отчаяние, затапливающие разочарование и обиду, бесконечные печаль и злость, но ничего не было, словно накануне и впрямь удалось подавить все эмоции. В который уже раз позвала Кадиима – в ответ тишина. Похоже, выбора нет, придётся отдать артефакт кому-то другому, в конце концов, я не хозяйка кольца, а всего-навсего ценный объект,
Объект. Не дочь, любимая и обожаемая, но растение, пересаженное из естественной среды в парник, под наблюдение, выращенное сообразно желанию садовода, тщательно оберегаемое и лелеемое… ради чего? Если, как и сказал папа… Рейнхарт, меня в любом случае убили бы вместе с родителями, то зачем он спас меня, воспитал, создал иллюзию, будто он мой отец? Пожалел беззащитного ребёнка и взял на руки, обагрённые кровью моих родителей? Когда рядом лежало ещё не остывшее тело женщины, пытавшейся спасти свою дочь? Он с такой лёгкостью, с такой точностью поведал, как погибла моя мама… И мой настоящий отец – Рейнхарт ведь знал его, не мог не знать одного из членов круга.
И всё равно убил. Собрата. Его возлюбленную. Но сохранил жизнь их дочери. Более того, сделал так, чтобы я могла жить – существовать – долго, очень долго. По сути, я ровесница младшему поколению и, сложись всё иначе, существовала бы так и дальше. Годами, десятилетиями, веками. Раньше я думала, что отец… Рейнхарт, я должна научиться называть его по имени, но не отцом и, тем паче, не папой… пытался таким образом защитить меня от братства, однако теперь каждый его поступок виделся в другом свете.
Кем я была для него – куклой, которую время от времени доставали из задвинутой в дальний угол коробки? Объектом для исследований, а объекту в силу своей уникальности и незаменимости надо прослужить максимально долго? Драгоценностью, запрятанной в сейф в укромном месте? Была ли я живым человеком с собственными мыслями и чувствами, девочкой и девушкой, дочерью, пусть и не родной, но всё равно любимой? Существовал ли в действительности тот, кого я считала папой, или то была маска и моя слепая вера в его слова?
Я не знала. И не уверена, что он ответил бы честно, спроси я его. Привычки многовековой жизни во лжи не искоренить.
Наскоро умывшись, я выключила свет, вышла из ванной комнаты, закрыла дверь и вздрогнула, увидев в коридоре Нордана, прислонившегося плечом к стене возле входа в ванную.
– Юная леди ветреница, – мужчина улыбнулся, и улыбку эту можно было бы даже назвать приветливой, если бы не затаившееся в уголках губ едкое недовольство и холод в голубых глазах. – Ну что, побеседуем? Раз уж ты заявилась к нам незваной гостьей.
Глава 12
Айшель
Не знаю, что меня разбудило – щекочущий запах кофе и шелест газетных страниц? Тревога и страх, мятущиеся вьюгой колючей, беспокойной? Тихие голоса и шаги? В чуткой утренней полудрёме чужие эмоции читались легче, а звуки обретали особую чёткость.
Дрэйк по обыкновению проснулся первым. Недолгая отлучка – привычный ритуал медитации соблюдался неукоснительно. Чуть позже встал Нордан, взял одежду и ушёл. Я отмечала его передвижения по дому,
Я всё же открыла глаза, сбрасывая остатки дрёмы. Дрэйк, уже полностью одетый, сидел на краю постели, откинувшись на подушку, неторопливо просматривал утреннюю газету. Минуту-другую я любовалась его профилем, внимательным, сосредоточенным выражением лица, затем придвинулась ближе.
– Доброе утро, – Дрэйк опустил газету, улыбнулся мне.
– Доброе.
– Тебе пришла записка от Тайи, – мужчина кивком указал на стол перед окном.
Я выпуталась спешно из одеяла, метнулась к столу. И впрямь записка, совсем коротенькая, одной скупой строкой:
«С нами всё хорошо. Будем через сутки. Тай».
Уже? Так скоро?!
– Ты её читал?
– Нет, – в глазах Дрэйка искреннее недоумение. – Должен был?
– Норд читает, – растерялась я.
– Твою корреспонденцию? Хотя чему я удивляюсь после стольких лет?
Я с разбегу, по-детски запрыгнула на кровать, легла на живот, заново перечитывая сообщение.
– Тай пишет, что они прибудут уже завтра.
– Я знаю.
– А говоришь, не читал.
– Норд получил записку с аналогичной информацией от сопровождающего, – пояснил Дрэйк.
Понимаю, откуда столько тревоги, страха. Завтра Нордан увидит нашу дочь, нашу малышку, прежде знакомую ему лишь по моим снам да письмам. Мне и самой страшно – вдруг Эстелла отвыкла от меня? Вдруг я что-нибудь пропустила в её жизни, что угодно, но, несомненно, важное? И тревожно не меньше – не совершили ли мы ошибку, вызвав Тайю со Звёздочкой прямиком в сердце революции, неисчислимых опасностей и безумного риска? Оглядываю через плечо видимую часть комнаты, и к переживаниям глобальным добавляются мелкие, бытовые, но оттого не менее пугающие.
– Айшель? – Дрэйк отложил газету на тумбочку, нахмурился, улавливая перемену в моём настроении.
– В этом доме ведь не было детской?
– Нет, конечно. Однако в доме ещё есть свободные спальни. Надо лишь сделать небольшую перестановку, – мужчина тоже осмотрел комнату. – И купить детскую кровать.
– Опять траты, – я сложила записку, перевернулась на спину, перебираясь под бок Дрэйку.
– Которые мы можем себе позволить, – возразил Дрэйк мягко. – К тому же посещение скачек, как и любое светское мероприятие, требует специальной формы одежды.