Сердце не забудет
Шрифт:
– И? – поощрительно произнес он, однако хрипотца в голосе выдала его возбужденное состояние.
Услышав эти звуки, Джоан затрепетала. Самым волнующим и одновременно ужасным для нее было осознание того, что Бен тоже ощущает прокатывающиеся по ее телу волны чувственной дрожи.
Облизнув внезапно пересохшие губы, Джоан попыталась продолжить начатую фразу:
– Но… – Она вновь остановилась, на этот раз из-за того, что потеряла мысль.
Впрочем, и терять особо было нечего, так как ее голова словно опустела. Это было давно забытое ощущение из прошлого. Так было всегда: стоило
Сейчас игру начал Бен, но это никакой роли не играло, результат был аналогичным.
– Думаю, мы вправе сделать небольшой перерыв в нашем разговоре, – прошептал он, наклонившись к Джоан и касаясь губами мочки ее уха.
По ее телу прокатились новые волны тепла, и, превозмогая этот эффект, она произнесла:
– Зачем? – Ее голос словно приобрел какое-то новое качество, стал более глубоким, грудным и тоже окрасился хрипотцой. Джоан захотелось прокашляться, но она понимала, что этим ничего не изменит – дело не в проблемах с горлом, в нынешнем процессе участвует организм целиком, со всей его гормональной алхимией.
– Ну… мы могли бы доставить друг другу немного удовольствия, – пояснил Бен, с очень близкого расстояния заглядывая в ее глаза.
Она опустила ресницы и старательно изобразила улыбку.
– Не понимаю, о чем ты говоришь.
12
– Не понимаешь? – Бен от души рассмеялся.
При этом он немного отстранился от Джоан, чему она была только рада: чем дальше, тем труднее ей было сохранять рядом с ним внешнее спокойствие.
– Нет, – сказала она, избегая его взгляда.
– Не может быть. – Бен провел тыльной стороной пальцев по ее щеке. – Прежде ты очень хорошо все понимала.
Ресницы Джоан затрепетали, однако она предпочла не поднимать их и сдержанно ответила:
– То было прежде.
– Неужели с тех пор ты настолько изменилась?
Пальцы Бена медленно двинулись вниз, перемещаясь на шею Джоан, и в ее голове проплыло: зачем он мучает меня?!
– Представь себе.
Он провел кончиками пальцев сверху вниз по жемчужинам ожерелья, потом повторил этот путь, но на сей раз по обнаженной коже Джоан. Услышав слетевший с ее губ прерывистый вздох, он едва заметно, но с явным удовлетворением – а также с оттенком лукавства – улыбнулся.
– Не могу представить. Мой ум отказывается это понимать. Я ведь помню, как хорошо нам бывало вдвоем. – Бен вновь попытался заглянуть ей в глаза, однако они по-прежнему были опущены. – А ты?
Джоан все-таки подняла взгляд.
– Что?
– Ты помнишь?
Задавая этот вопрос, Бен легким скользящим движением дотронулся до ее скрытой атласом платья груди. Так уж вышло, что его движение захватило сосок, и Джоан вздрогнула от острого, но чрезвычайно сладостного импульса, который пронзил ее насквозь.
– Не смей! – воскликнула она. Почти взвизгнула, настолько сильным было испытанное в этот момент удовольствие. Одновременно по телу Джоан пробежала конвульсия, которую не смог бы скрыть даже прошедший специальный тренинг
Разумеется, для Бена не осталось секретом состояние Джоан, поэтому он не воспринял запрета всерьез.
– Не сметь – чего?
– Того, что ты… делаешь.
Последнюю фразу она произнесла с запинкой, потому что, ощутив под пальцами мгновенно отвердевший сосок, Бен не спешил расставаться с ним. Напротив, принялся легонько теребить плотный комочек, проступавший не только из-под ткани платья, но и кружев бюстгальтера. Его действия породили такой мощный прилив чувственности, что единственное, чего удалось избежать Джоан, это начать извиваться от удовольствия.
– А что я делаю? – спросил Бен – его голос тоже слегка срывался.
– Ты… ты… прикасаешься ко мне! – простонала Джоан.
С губ Бена слетел смешок, пальцы же его тем временем продолжали начатое.
– Неужели к тебе и прикоснуться нельзя? Прежде ты не была такой недотрогой. – Он наконец оставил ее сосок в покое, но лишь затем, чтобы заняться другим.
У Джоан вырвался тихий хрипловатый вскрик.
Разумеется, Бена это не остановило.
– Прекрати… – простонала Джоан.
Он и не подумал выполнить ее просьбу.
– А вот мне интересно: ты когда-нибудь занималась любовью на этом диване?
– Я… Зачем тебе это? – Остатки здравого рассудка призывали Джоан собраться с силами и уйти – удрать! – от Бена. Закрыться в своей спальне и таким образом лишить его возможности продолжить начатые в гостиной действия. Или даже еще раньше – в ванной, где он принимал душ. Хотя…
Джоан прикусила губу: в ванную она пришла сама.
Ах вот в чем дело, поняла она. Я сама дала Бену повод начать то, что он сейчас делает. Все повторяется! Просто замкнутый круг, да и только… Прежде я давала повод для ревности, а сейчас…
– Зачем? – повторил Бен. – Разве ты не догадываешься?
– Нет! – Слишком поспешно и излишне громко произнесла она.
Он отпустил ее сосок и нежно сжал ладонью всю скользкую из-за покрывающего атласа грудь.
– Хорошо, объясню: мы могли бы очень приятно провести время на этом диване.
Не выдержав напора чувственных импульсов, Джоан пошевелилась – почти заёрзала. Ни одна женщина не смогла бы спокойно вынести подобной ласковой пытки.
– Что ты такое говоришь!
– А что? У тебя такой уютный дом, в частности эта гостиная. На мой взгляд, она весьма располагает к тому, чтобы ее использовали определенным образом. А уж про этот симпатичный диванчик я и не говорю. Наверняка на нем очень удобно заниматься любовью. Ты не пробовала?
– Нет!
– Неужели? – В голосе Бена прозвучало искреннее удивление. Через минуту он добавил: – Значит, тем более стоит это сделать.
– Что?
– Какая ты сегодня непонятливая… Заняться любовью конечно же.
Несмотря на то что ее тело было объято пламенем, Джоан похолодела. Как могло так получиться, что все кончится этим? Ведь еще сегодня утром она даже предположить не могла, что будет сидеть здесь в обнимку с Беном, сгорая от желания!
– Мы не можем это сделать, – прошептала она, лишившись от испуга голоса.