Сердце на ладони
Шрифт:
«Не обращайте внимания. Назначения его я сам буду проверять. А вам советую: остерегайтесь этого человека, ничего не говорите при нем».
Тогда я раскумекала, что к чему и какая такая глиста у нас завелась.
А как-то, осенью уже, вызывает меня Савич и говорит:
«Вот, Сидоровна, штат ваш пополняю. Видите, какие хлопцы!»
Хлопцы ладные. Двое. Сразу вижу, не окруженцы. Окруженцы бывали уже у нас. Кожа да кости. Которых мы лечили, которых просто подкармливали. А эти оба в теле. Только один, Леша, бороду отпустил. А у другого, Вани, она, верно, и не росла еще. Чего это, думаю, такие хлопцы к нам, в заразную, поперлись? Дурни. Правда, Леша этот как открыл рот, так, может, минута прошла, пока слово вымолвил:
Через несколько дней кличет меня Степан Андреевич, закрывает дверь у себя в кабинете и говорит шепотом:
«Сидоровна, есть к вам просьба. Дайте, говорит, ключ от вашей кладовой Ване».
Я сразу не поняла, заартачилась.
«На что ему ключ? Не дам я никому ключа».
Он главный врач и мог мне приказать, а он просит, ласково так:
«Поймите, Сидоровна. Это очень нужно».
Тогда я и спросила у него:
«Скажите мне, Степан Андреевич, кто такие эти хлопцы?»
«Я не хочу ничего от вас скрывать, Сидоровна, — отвечал он. — Это советские разведчики. Им надо кое-что передать по радио нашим. Они облюбовали вашу кладовку». Бельевая кладовка была на чердаке третьего корпуса, где помещались изоляторы.
Назавтра утром отдает мне ключи не Ваня, а Леша и говорит тихонько, но быстренько, ни-сколечки не заикаясь: «Спасибо, говорит, Клавдия Сидоровна. Уютное у вас местечко там, подходящее. Но мы вас часто не будем беспокоить».
Потом я узнала, что они перевозят и перевозят свою рацию в разные места. Чтоб не засекли их.
Степан Андреевич в то время пошел служить в управу. Наши, кто хорошо не знал его, ругались: к немцам подлизывается. Некоторые даже бросили работу. Потому что он оставался главным врачом. Но теперь он не сидел все время в больнице. Приезжал после обеда, редко с утра, на консультации, на обход. Больницей заведовала его заместительница Вакулова Раиса Сергеевна. Она и до войны у нас работала, в детском отделении. Не старая еще была, да в первые дни войны у нее сына убило бомбой, шестнадцать годков хлопчику. Может, от горя такого она вся поседела. Белая-белая.
И все молчала. Редко слово от нее услышишь.
Раису Сергеевну гестапо схватило в ту же ночь, когда убили Савича. Тогда много кого из наших арестовали. Аптекарку Надю (фамилии не помню уже), Васю Одинца, шофера санитарной машины. Степан Андреевич, когда пошел в управу, раздобыл эту машину для больницы. Грузовичок с будкой. Снимали будку, возили дрова из лесу, потому что со склада немцы не давали. Хорошо знаю, что и в лес машина пустая не ходила: иной раз поедет по дрова пять человек, а назад вернутся двое. Кто бежал из лагеря — у нас в больнице пристанище находил. Отойдет немного, подкормится человек и — в лес. Я таким одежу доставала, покупала, выменивала. Однажды сама Раиса Сергеевна попросила меня купить десять ватников, деньги дала. Да она не как Степан Андреевич — не с открытой душой. Будто и не доверяла мне, остерегалась. Признаюсь, обидно было. Степан Андреевич вон кого мне доверил — разведчиков! Да и не только разведчиков! Как-то Вася привез в машине «больного» — лысого человека с веселыми глазами. С машины его ссаживали, под ручки вели, как настоящего больного. А позвал меня Степан Андреевич к себе — гляжу, «больной» этот ходит по кабинету, поглаживает лысину и смеется, подмигивает. Доктор тоже улыбается.
«Надо, говорит, Клавдия Сидоровна, этого мальчика поместить в бокс, в детское отделение».
А тот хохочет: «Вы меня коклюшем не заразите!»
«Дайте, — говорит мне Степан Андреевич, — на сегодняшний вечер какое-нибудь задание вахтеру. А на проходную поставьте Лешу. Пускай подежурит. То же сделайте
Я все исполнила как надо. В тот вечер они долго совещались в процедурной. Лысый, Степан Андреевич, Раиса Сергеевна, Вася Одинец и еще трое или четверо незнакомых мужчин, которых пропустил Леша».
Дальше Шикович писал:
«Я хочу прервать рассказ Клавдии Сидоровны, чтобы сообщить читателям, что Прокоп Варава, командир, а потом комиссар отряда имени Чапаева, записки которого я разыскал в архиве, был лысый и веселый человек, как сообщают те, кто знал его лично. Это даёт мне основание предполагать, что с подпольщиками участвовал не
Варава Размеры газетной статьи не привести рассказ К. С. Суходол ностях. От нее я узнал, что где рок второго года погибли Леша
лия одного из них была Колунов, но которого — женщина, к сожалению, не помнит, да и вряд ли это была настоящая фамилия. Их схватили на кладбище, они вели передачу из часовни. Наверное, это о них писал в своей записке Варана.
Клавдию Сидоровну в тот же день Савич предупредил, чтоб в случае ареста и допроса она говорила одно: попросились хлопцы на работу — взяли их, больше ничего не знает, что они делали, чем занимались. Ее не арестовали. Но через два дня в больнице был обыск. Гестаповцы перевернули все вверх дном. Ничего не нашли. И вот во время обыска врач Макейчик, тот самый, которого считали фашистским агентом, выпил стакан кислоты. Нарочно или случайно — неизвестно. Его, умирающего, гестаповцы увезли с собой. После этого, рассказывает Суходол, ей долго не давали никаких поручений. Вообще ей показалось, что и Савич, и Вакулова притихли, даже пленных больше не переправляли из города. Только Вася несколько раз брал у нее простыни и марлю. Потом она опять начала выполнять разные, как скромно говорит эта женщина, мелкие поручения: взять к себе девушку и выдать за племянницу, к кому-то сходить, что-то спрятать, что-то передать и т. д.
После убийства доктора ее не арестовали вместе с другими, но три раза вызывали в СД и настойчиво выспрашивали — больше о Ваку-ловой и Васе, меньше о Савиче.
Странная судьба постигла эту женщину после войны. В наше время, после Двадцатого съезда, об этом нельзя не сказать. Когда город был освобожден, она зашла в одно учреждение «к высокому начальству» и откровенно рассказала все, что знала о подпольной деятельности Савича и Вакуловой. Ее внимательно выслушали. А через несколько дней она была уволена из больницы «за сотрудничество с фашистами». Теперь живет в далекой деревне, без пенсии, даже без приусадебного участка. Зарабатывает на жизнь тем, что собирает травы и лечит ими больных. За это местные медики объявили ее знахаркой.
Присмотритесь, товарищи, кто живет с вами
рядом. Разберитесь в человеке, его делах, его
фии. Сколько на земле нашей безымен-
героев, скромных и простых! Мы и дети
должны знать их имена!
все нам ясно в истории доктора Са-
кто его убил. Неизвестно, за-
националистам понадобилась
Доктора. Но имеющиеся
нты и свидетельства дают мне
предположить: в инфекционной больнице ак-
ша подпольная группа, о которой
пока нет никаких упоминаний в наших официальных документах. Руководил этой группой доктор Савич, поддерживавший связь с командиром партизанского отряда имени Чапаева Прокопом Игнатьевичем Варавой.
Я надеюсь, что на статью эту откликнутся люди, которые смогут дополнить и прояснить то, что неясно в деятельности Савича и других советских патриотов, живых и погибших, героические дела коих будут вдохновлять многие поколения,
К. Шикович».
Статья сразу же вызвала бурю. Прежде всего в редакции.
— Это же приемы желтой прессы! — кричал Рагойша. — Шиковичу хочется завоевать дешевую популярность, пощекотать нервы обывателя. Как член редколлегии я категорически против печатания.