Сердце монстра

Роуз Шейн

– Я не знал, Кэти. Я клянусь.
– Бастиан прижал руку к груди, словно ее обвинение причинило ему боль, но мы все задавались этим вопросом. Я обдумал это и все еще имел свои идеи о причастности Марио.

Кейд подал голос.

– Я никогда не думал копать до сих пор. Мы сделали это давным-давно, когда Джимми впервые привел тебя сюда, но тогда ничего не было. Помню, я думал, что ты просто какая-то… ну, в общем, я не знал. Что касается Бастиана, папа больше делится с ним.
– Он пожал плечами, почти не осознавая, что снова поставил Бастиана под прицел.

Бастиан

оглядел комнату, на его лбу выступили капельки пота. Он дернул за воротник своей рубашки.

– Ребята, вы знаете, что я бы не стал это скрывать. Это моя семья, но мы, в этой комнате, мы единое целое. Я бы…

– Что бы ты сделал?
– Она подзадорила его, когда его голос прервался.
– Сделал бы то же самое, что сделал сейчас? Попросил меня быть с тобой рядом? Ввел меня в эту семью?

– Мой отец мог убить тебя, - парировал Бастиан.

Данте напрягся, и с меня было достаточно.

– Ты переходишь границы, ублюдок, - сказал он.

– Я?
– Бастиан ударил себя рукой в грудь.
– Кэти знает меня!

Она пожала плечами, как будто это не так.

– В моих руках побывало много мужчин, Бастиан. Я бы не сказала, что знала их всех так уж хорошо.

– Женщина, клянусь Христом.
– Он шагнул к ней, но Данте встал между ними, когда я шагнул к ней.
– Вы все издеваетесь надо мной, да? Я контролирую этот чертов город, а вы спрашиваете, что я знаю об одной гребаной женщине, с которой мы все связаны. Я люблю ее.

Неконтролируемый гул вырвался из моей груди.

– Не так, тупица.
– Бастиан посмотрел в мою сторону.
– Мне нравится, что она часть этого подразделения. Мне нравится, что она такая, какая есть. С тобой. Я не хочу, чтобы все изменилось только потому, что мы знаем ее родословную.

Изменится ли это сейчас? Это было бы необходимо. Каталина превратилась в огненный шар, готовый разорвать город на части, чтобы найти нужные ей ответы.

– Я так долго доверяла вам всем.
– Ее голос был чуть выше шепота, и мы все наклонились, чтобы услышать, что именно она хочет сказать.
– Я снова и снова отказывалась от своей уверенности в том, что смогу заслужить место за столом для этой семьи. Я легла на спину и принимала мужчин ради вас. Продала свою душу.
– Ее голос надломился, но она прочистила горло и продолжила.
– Я больше не буду этого делать.

– Мы никогда не хотели этого для тебя, - начал Бастиан.

– Отпусти меня. Пусть они заберут меня, - повторила она.

– Для чего?
– прошептал Бастиан.
– У них нет организации. Они безжалостны и лишены морали. Ты им не нужна ни для чего, кроме как для использования в качестве оружия против нас. В конце концов, они убьют тебя.

– Некоторые сказали бы то же самое о твоем отце, - ответила она.
– А теперь и о тебе.

– Но в глубине души ты знаешь, что это не так. Я не мой отец. Женщина, если бы я знал, что ты так долго это чувствовала, я бы что-то изменил. Ты никогда не говорила…

– Это не моя обязанность - просвещать тебя о том, кто чего достоин, Бастиан. Ты, твой отец и вся семья должны были это увидеть.

Теперь я хочу иметь возможность разобраться в этом самостоятельно, найти свои собственные ответы, увидеть, что может принадлежать мне, нам.

Я шагнул к ней, потянулся к ее руке. Она отдернула ее, как будто я ее обжег.

– Каталина. Клео, это не та битва, которую ты должна вести. Не делай этого в одиночку.

– Я должна.
– Она облизала губы и осмотрела всего меня, как будто в последний раз, как будто запоминала меня.
– Позвони ему, Бастиан.

Она исчезла в коридоре, а мы все смотрели ей вслед. Судя по звукам открывающихся ящиков и звякающих бутылок, она переодевалась и собирала вещи.

Простит ли она меня, если я затащу ее обратно в комнату и запру дверь?

Я подумал, стоит ли оно того, не лучше ли мне иметь ее оболочку, чем вообще ничего, потому, что идти в объятия врага… это значит просто попросить исчезнуть навсегда.

Она вошла обратно с вещевым мешком через голое плечо. Ее фирменная обрезанная футболка была снова надета, а рваные джинсы висели низко на бедрах. Казалось, что движение и ветер на улице прекратились. Мы все стояли там, четверо мужчин, готовых встать на колени и умолять ее. Из нас получилась бы идеальная картина - все мужчины, влюбленные в Каталину. Никто из нас не сдвинулся ни на дюйм, словно мы не хотели, чтобы она от нас отпрыгнула.

Мой кузен, человек, который должен был защищать каждого человека в этой семье, сделал единственное, что могло заставить мое сердце остановиться. Он сунул руку в карман своего костюма и вытащил телефон.

Моя кровь похолодела, но я готов поклясться, что слышал, как она бешено пульсирует в моих венах. Казалось, будто море ворвалось в мое сердце и перепутало все камеры. Каждая часть моего тела ломалась, выходила из строя, отказывала. Я не мог вдохнуть воздух. И едва мог стоять.

– Каталина будет перед квартирой Рома. Она хотела бы, чтобы ты приехал за ней.
– Он повесил трубку, не слушая ответа Дмитрия.

Она отступила к двери.

– Ты следуешь за мной, ты не даешь им меня забрать, ты разрушаешь это для меня, и я разорву эту семью на части, сначала разорвав себя.

Она повернулась, схватила свой нож с прилавка и вышла, захлопнув за собой дверь.

Мы все стояли там, не шевелясь, так тихо, что было слышно, как в ночи шумит транспорт. Мы все знали правду.

Она перевернула ситуацию, и ее слова оказались правдой.

Если бы Каталина разорвала себя на части, если бы она вернулась пострадавшей, мы бы обвинили друг друга.

Я готов убить за нее, умереть за нее. И хотел жить только ради нее. Мужчины в той комнате были такими же. Мы с затаенным дыханием ждали, удастся ли Каталине забежать в логово льва, а затем вернуться домой ко всем нам без нашей помощи.

Я упал на колени и позволил проклятым слезам скатиться по моему лицу. Данте и Бастиан положили руку на каждое из моих плеч.

Я знал, что это может быть последний раз, когда вижу ее живой и здоровой. И даже если это случится, я знал, что она никогда не вернется прежней.