Сердце моё

Макута Мануэлла

Святослав, кажется, понимает, почему я выбрала это место, насмешливо изгибая бровь, лишь усмехается.

– Валерия- Начинает он. А мне этот вариант моего имени из его уст- как вилкой по сковороде, так неприятно - Нам нужно серьезно поговорить.

– Да, нужно,- подтверждаю я, пытаясь этой бравадой создать хоть видимость впечатления, что это будет не очередной его обвинительный монолог, а полноценный, равноправный диалог- И позволь, я начну первая?- пру напролом, боясь растерять всю решимость.

Святослав усаживается в кресло, делая мне позволяющий жест рукой, " начинай".

И

я начинаю. Я рассказываю ему все- о том, что я действительно потеряла память, о том, что со мной произошло в день рождения, о том, как многие месяцы спасала Гулю, считая, что буквально обязана сделать это. Потому что лишь случай помог мне оказаться быть под опекой, а ей же подобного так и не представилось. Рассказываю, как ко мне приходили какие-то люди, пытаясь сотрудничать со мной, пытаясь внушить, что я останусь главной владелицей его состояния. Как я отказалась даже слушать это.

Рассказываю о том, что говорила мне Линда, там, в Америке. Не упускаю случая поведать и о том, что против него едва ли не весь мир- столько людей наняли, чтобы те находили меня где угодно. Рассказываю о его жёнах, взахлёб, боясь, что вот сейчас он меня остановит недовольным окриком из разряда " что за бред?!", но Святослав молчит, буравя меня тяжёлым взглядом. Его напряжение я вижу лишь по сжатым в кулаки рукам, которые он то и дело разжимает, будто пытаясь успокоиться.

Наконец, когда я замолкаю, пытаясь отдышаться от этой тирады, происходит невероятное:

– Прости меня, Валерия.- он в упор смотрит на меня, и в его охрипшем от чувств голосе отчётливо слышится страдание.

– Простить? За что?
– смелею я.

– За то, что не поверил тебе ...тогда...- он замолкает, морщась как от боли,- Тогда, в день рождения. Это ведь был ...

Он не договаривает, но я понимаю, о чем речь. Да, это был мой первый раз. Который я мечтала бы забыть навсегда. Но для этого нужно осознать, принять, переболеть, пережить. Не бежать от этого ужаса, что произошел, а взглянуть ему прямо в глаза, смело сказать:" Да, я прошла через подробное - и не этому не сломить меня!".

– Да - твердо произношу - Это был мой первый раз.

И все же стыд накатывает жаркой волной, я опускаю глаза, а уже через секунду оказываюсь в кольце крепких рук. Святослав, бросившись к дивану, усаживается рядом, обнимая. Он целует мое лицо, поднимая к себе, гладит волосы, обнимает.

– Прости меня, прости! Я почти разрушил твою жизнь...- шепчет он, словно мать обнимая своего ребенка. Я поднимаю глаза, с удивлением наблюдая страдание, плещущееся в его взгляде. Неужели и правда винит себя? Почему тогда сразу не поверил?

– Я никогда ничего не употребляла!- голосом, звенящим от обиды, бросаю ему, чуть отстраняясь.

– Я знаю, теперь знаю, - вновь прижимает меня к себе он, целуя. И я сдаюсь- это как после долгого путешествия оказаться в родном доме. Его объятиях. Нежно, до трогательности, он ласкает меня, чуть поднимая, освобождает от одежды. В пару движений раздевается сам, не переставая дарить мне жаркие ласки, а затем отпускает меня на себя, удерживая за талию. Наши хриплые стоны сливаются воедино, темп ускоряется...

Before

Валерия:

Этой

ночью между нами нет преград. Мы занимаемся любовью, в перерыве болтая обо всем на свете. Святослав рассказывает мне о первой жене - она была фиктивной. Нужной лишь для постоянной регистрации в городе ему, на тот момент лишь начинающему путь в бизнесе. Женщина была глубоко пьющая, но деньги любила. И выпала она из окна балкона при множестве свидетелей - сожитель закрыл ее дома, а та решила, что вот прям сейчас и любой ценой желает попасть в магазин. И пыталась вылезти с балкона на старых простынях, связанных между собой. Те, естественно, порвались. Святослав даже показал мне эту трагедию в скупой новострой сводке того времени, по ключевым словам и дате найдя в поисковике. Он похоронил ее очень достойно, а единственному сыну женшины, на тот момент, выпускнику, оплатил учебу в престижном ВУЗе, а затем устроил в одну из своих фирм.

И с Алёной ничего не было ( я пыталась не злиться, не ревновать к той, что умерла. И той благодаря которой я живу. Но слушать, с каким восторгом он отзывается о ней, каким блеском загораются его глаза, едва он говорит о той семье, что так и не случилась- невероятно больно. Почти физически!) из того, что приписывает молва. На него самого в тот момент была мощная атака конкурентов, что не побоялись всех методов устранения его как игрока- очернить жену, "несчастный случай", покушение на него самого.

Я же рассказываю, что не просто отчислилась из универа ' в никуда ', а перевелась в другой, даже с сохранением курса. Я люблю рисовать, и поступила в художественную академию. И про то, в чем он меня подозревал- я до мелочей ясно вспомнила тот день, когда меня позвали якобы на встречу с преуспевающим галеристом, который желал бы выставить несколько моих картин у себя. Я тогда едва ли не летала на крыльях, то и дело перечитывая приглашение на е-мейл. И каково же было мое удивление, когда в ресторане он, вместо обсуждения планов экспозиции, начал выспрашивать ерунду о том, как давно я знаю Святослава Соболева, как хорошо знаю. А потом и вовсе предложил такое...Я послала его, довольно вежливо, оборвав и разговор, и ужин. Сказала, что если он или кто-то ещё обратится ко мне с подобными предложениями, то я все расскажу и Святославу, и полиции. В ответ мне пригрозили тем, что теперь я должна " очень внимательно смотреть по сторонам", но я лишь окинула мужчину, что угрожает беззащитной девушке, презительным взглядом и вышла из ресторана.

Почему не сказала Святославу? Не то, чтобы не посчитала нужным, но на тот момент у нас сложилось устойчивое взаимодействие в плане того, что с ним я делилась лишь хорошими новостями. Он злился, стоило мне заговорить о чем-то, выходящим за рамки моего образа ( им же и придуманного) хорошей девочки - как например, я очень неудачно намекнула, что хотела бы сменить универ. Он битый час вдалбливал мне, зачем и для чего я учусь именно на этом факультете, что я - уже не ребенок, что скоро я буду работать у него. На мне будет большая ответственность.