Сердце мира
Шрифт:
Лаана жестоко улыбнулась. Недавно вернувшийся с рынка домой Гиссерт рассказал, что в пожаре пропало почти все имущество Киддира, а сам сын песчаной ящерицы обгорел до полусмерти. Так ему и надо. Только безумно жаль рабов, которые пострадали из-за его тупоумия.
Это единственное, что портило Лаане настроение. Она не первый раз оказывалась в давках и быстро оправилась от испуга, тем более что Таш не дал даже волоску упасть с ее головы. Неприятные моменты полностью искупило удовольствие от ловко провернутой сделки.
Постучав ноготками по ставню,
Шердка сжала прятавшуюся глубоко в вырезе платья подвеску в виде солнца и прочитала молитву Создателю Илаану, которого силанцы звали Илем. В том, как сложились обстоятельства, не могло не быть божественного провидения. Сначала Лаана думала, что это наказание, когда один из караванов вернулся из Шердаара потрепанным в огненном вихре. Стихия застала людей прямо на узкой горной тропе - не скрыться, не убежать. Погибли люди, товар пришел в негодность. Чтобы понять, насколько плохи дела и заодно улучшить купеческие навыки, за которые отец постоянно упрекал ее в письмах, Лаана устроила проверку документов.
Так и обнаружилось, что один из писцов подворовывает, хотя он клялся, что просто ошибся. Возможно, так оно и было, но Лаана приказала ему выметаться, пока не нашлись другие доказательства обмана. И совершенно не удивилась тому, что писец в тот же вечер убрался. Лаана два дня громко пострадала, что в нынешние времена нигде не найти подходящего честного работника, и направилась прямиком к Киддиру. Слава богам, светлому и темному, Забвение до сих пор оставался там, иначе пришлось бы перекупать раба у незнакомых людей.
Жаль, нельзя было поехать к Хинтасу и самой рассказать ему хорошую новость. Солнце закатилось за высокие стены Внешнего кольца Тамин-Арвана. В городе сгущался сумрак. Дамы в такое время дом не покидают, а Лаане требовалось соблюдать приличия.
Внизу хлопнула дверь. Зазвучали голоса, среди которых выделялся один, уверенный, резавший возражения, будто стальным клинком.
Вернулся Лердан.
Лаана сцепила ладони и облизнула губы. Стыдно было признаваться самой себе, что на самом деле ее гораздо больше беспокоит не гибель людей на рынке, а реакция мужа на то, что она вместо одного раба купила двух.
Нет, даже не так. Наоборот, Лердан бы обрадовался, что жена наконец-то привыкла к силанским обычаям и начинает обзаводиться личными невольниками. Важнее было то,каких рабов она купила.
Муж не поднимался наверх очень долго. Плохой признак. Миновало с полчаса, прежде чем Лаана услышала знакомые шаги в коридоре. К этому времени она уже извелась. То садилась за письменный стол в углу сочинять торговые письма, но слова никак не шли на язык, то принималась перекладывать
Дверь тихонько скрипнула. Для своего высокого роста Лердан ступал легко, будто в танце. Помогала грация искусного бойца, которой восхищались все местные женщины. Еще они млели от его стройной фигуры, длинных русых волос, по-воински забранных в хвост, и необычайно ярких синих глаз. Редкость для Силана - здесь глаза у всех были тусклыми, настолько светлыми, что иногда сливались с белками. Неудивительно, что по Лердану вздыхала каждая аристократка в округе, тайно надеясь, что его шердская выскочка куда-нибудь денется и можно будет забрать такого видного мужчину себе.
"Если бы эти томные овцы знали, как он холоден, может быть, перестали охать и ахать".
– Здравствуй, дорогая жена, - прозвучал сухой голос.
Лаана натянула улыбку и повернулась. Как она и ожидала, тонкие брови Лердана были сдвинуты. Над ними пролегла глубокая морщина, несвойственная мужчине двадцати четырех лет.
Шердка заметила, что он успел сменить уличную одежду на домашнюю: снял расшитый кафтан, надел длинную белую рубаху, просторные штаны и мягкие туфли.
– Здравствуй, милый.
Муж прошелся по спальне, остановился возле стола, но не сел. Еще один плохой признак.
– Значит, купила двух новых рабов?
– Да, дорогой. Сегодня на рынке такое было!..
– Я знаю, - перебил Лердан. Лаана сникла. Не получилось разыграть правильную жену, которая стремится поделиться с мужем всем, что произошло с ней за день.
– Мне рассказали и о пожаре на рынке, и о том, как тебя нес на руках какой-то раб.
Она моргнула. Тон Лердана оставался ровным, но в нем чувствовалась скрытая злость. Но ведь мужа должно было рассердить совсем иное!
– Да, он помог мне выбраться из-под горящего навеса и давки. Я уже уладила вопрос с его покупкой. Думаю, из Таша получится хороший телохранитель или охранник в лавке.
– Из бешеного убийцы?! Еще не хватало мне такой швали в доме! Если у меня младший аристократический ранг, это не значит, что я буду привечать отбросы.
Лаана вздрогнула. Так вот, в чем причина. Уязвленная гордость. Гонора у наследника эс-Мирдов было столько, что хватило бы на графа, хотя на лестнице титулов рыцари стояли даже ниже баронов.
– Дорогой, не волнуйся, я все у него выспросила, до того как отослать Киддиру деньги. Я же говорила тебе об особенностях своего народа? Ашарей - это не бешенство, это особое боевое состояние, в которое впадают воины. Я спросила у Таша, у него именно это и случилось. И вообще, его хозяин сам виноват. Потащился пьянствовать в таверну и заставил раба поколотить обидчиков, которые что-то не так сказали. Противников было много, они дрались отчаянно, вот Таша и охватило пламя, - голос Лааны становился все тише.
– Я имею в виду, охватило пламя боя. Ашарей же переводится как "пробуждение души огня"...
– совсем невнятно пробормотала она, угасая под мрачным взглядом мужа.