Сердце меча
Шрифт:
Дело было во время завтрака — первого, к которому вышел переболевший Джек и последнего для тех, кто участвовал в спасательной высадке — до ее окончания.
— А почему? — небрежно поинтересовалась Бет. — Я думала, комической болезни у вас не бывает.
— Ее у нас не бывает, фрей, — вздохнул Джез. — Но на разбитых кораблях другой раз такое видишь, что потом скафандр долго можно отчищать. Так мы с Суной лучше перестрахуемся.
Спасательную партию составили Джез, Дик и Майлз в качестве пилота на вельботе. Капитан Хару должен был контролировать ход
Капитан показал за завтраком распечатку изображения с экрана. Даже несведущему в космическом деле причина гибели корабля была очевидна: ходовая часть была оторвана от гондолы с мясом.
— Первичные повреждения, скорее всего, были нанесены одним из малых астероидов, — сказал лорд Августин. — Выходя из дискретной зоны, корабль не успел сманеврировать в направлении параллельном плоскости эклиптики астероидного пояса. Туманность помешала ему верно оценить степень опасности, малый астероид ударил платформу, и кавитационный резонанс вышел из-под контроля.
— Ваша правда, милорд, — согласился капитан Хару. — По кораблю должна была пройти ударная волна. На самых нижних палубах не мог уцелеть никто.
— Ужас, — сказала Бет.
— Так что о миннегагских буренках ты можешь не беспокоиться, Болтон, — прокомментировал со своей стороны Морита. — В этих контейнерах тоже все погибло. Впрочем, если тебя устроит говядина высокочастотной варки…
— Моро, заткни хлебало, — сказал Вальдер.
Из-за его грубости шутливая реплика Джезекии: «В Пост? Говядину?» — пропала даром. Моро встал из-за стола и ушел на кухню.
— Вальдемар, — сказала холодным голосом леди Констанс. — Я думаю, вам имеет смысл извиниться перед мастером Моритой. Ваша грубость была неоправданна.
— Пусть не потешается над тем, что не смешно, — Вальдер тоже встал и вышел из-за стола.
— А ну вернись! — крикнул капитан. Вальдер остановился на пороге и нехотя повернулся.
— Извинись пойди.
— Благодарю покорно, капитан, — Моро появился в окошке раздачи и очень, очень осторожно поставил на стойку поднос с ледяным чаем. — Я не нуждаюсь в извинениях, вырванных командным методом у человека, по-видимому, считающего себя правым.
— Так ведь он не прав, — сказал капитан. — Пока мы все вместе на моем корабле, мы будем учтивы, особенно сегодня и завтра. Так что я прошу у вас прощения за этого грубияна, мастер Морита, — капитан поклонился. Его примеру последовали Майлз и Дик.
Вавилонянин сжал губы, а потом сказал:
— Я принимаю ваши извинения, мастер Хару. В свою очередь признаю, что был неправ. Я говорил слишком неосторожно и не думал, что кто-то может это принять на свой счет.
— Ладно, — процедил Вальдемар, немного помявшись. — Может, и я погорячился, и принял на свой счет то, чего не должен был принимать. Прошу прощения. Мир?
Моро пожал плечами.
— Мир, мастер Аникст. Как там у вас — всем людям доброй воли?
— Аминь, — буркнул Джез. — Так мне Жирного Вторника еще никто не портил…
Вид
Поэтому Констанс сосредоточила внимание на малых экранах — визор вельбота, а также визоры шлемов Дика и Джеза.
— Подлетаем ко второму стыковочному стволу, — Джез докладывал о малейших переменах в обстановке. — Думаем попасть внутрь корабля через переходники контейнеров — кто-то же ходил и кормил эту скотину.
— Разумно, — согласился капитан.
На верхнем малом экране видны были две маленькие фигурки, летящие к кораблю на ранцевых двигателях. Корабль уже не выглядел игрушечным, как на обзорном экране «Паломника» — он был огромен, темен и цвет имел какой-то неопределенный, как у древнего моллюска, о котором нельзя сказать, серый он или рыжий или бурый.
На двух малых экранах все выглядело еще страшнее — потому что оба спасателя словно бы падали вниз, в большую трещину, которая надвигалась, как отверстая пасть, и клочья композита, заполнявшего простенки корабля, казались ошметками пищи, застрявшими в зубах чудовища.
На большом экране пасть поглотила спасателей — одного за другим. На двух малых экранах была полнейшая темнота — пока спасатели не включили налобные фонари.
— Здесь все-таки задраено, — сказал Джез. — Правда, не металл, а композитный пластик. Кэп, сканеры показывают, что ничего живого здесь нет — прошу разрешения разрезать переборку.
— Даю разрешение.
Джез отстегнул от пояса плазменный резак, начертил им на переборке неровный круг.
— Дик, дай мне упор в спину. Так, спасибо, — в кадре возникли две ноги, упершиеся в середину круга. Пережженный композит хрустнул и подался внутрь, за ним вплыл сам Джез.
Констанс только мельком успела увидеть в кружке света чье-то перекошенное лицо, руку, сведенную судорогой, еще лицо, ноги… Весь кошмар промелькнул за одно мгновение — словно в темной комнате быстро осветили фонариком картину Босха.
— Черт! Дьявол!
А потом луч фонарика метнулся в сторону и уперся в стену.
— В чем дело, Джез? — чуть ни не в один голос спросили капитан, Майлз и Дик.
— Нет я в полном порядке, — голос Джеза чуть дрогнул. — Это только с непривычки страшно. Дик, залетай сюда потихонечку…
Когда Джез снова развернулся к страшной картине, Констанс зажала рот рукой.
Болтон был прав: живых здесь не было. Только мертвые. В основном мужчины — Джез и Дик раздвигали трупы руками, чтобы пробраться к выходу — но вот, приведенный в движение кем-то из них в жутком немом вальсе закружился и женский труп, и несколько совсем маленьких тел.