Сердце Луминара

Рабин Ния

Глава 17

Путь к Храму

Утро встретило нас мягким светом двух солнц, проникающим сквозь окна нашей общей спальни в императорском дворце Лумелии. Я медленно открыла глаза, чувствуя себя словно заново рожденной после этой особенной ночи. Татуировка на моей руке пульсировала тремя яркими звездами, напоминая о нашем полном соединении. Спокойствие комнаты было нарушено лишь легким шорохом крыльев Кейлона и дыханием Руйбира с Арданаром.

Попытавшись встать, я почувствовала легкое смущение от того, что все еще лежу в объятиях своих истинных.

Но вместо неловкости внутри меня росло чувство безопасности и защищенности. Кейлон, чье серебристое крыло легко касалось моего плеча, первым заметил, что я проснулась.

— Доброе утро, моя прекрасная императрица, — произнес он, его голос был таким же теплым, как первые лучи солнца. — Как ты себя чувствуешь?

Я покраснела, но решила быть честной:

— Честно говоря, немного неуверенно. Я понимаю, почему многомужество здесь считается нормой, но… все равно немного странно осознавать, что теперь это моя новая реальность.

Арданар тем временем поднялся и начал собираться, его золотистые волосы, заплетенные в тонкие косички с колечками, переливались в свете двух розовых солнц.

— Сегодня мы должны отправиться в Храм Миринии. Именно там могут храниться подсказки к нашему поиску.

Наш путь начался ранним утром. Мирилия радостно встряхнула гривой, когда я забралась на ее спину. Ее белоснежные крылья, грива украшенная легкими косами, мерцали в утреннем свете, создавая причудливые узоры на земле. Кейлон летел рядом, используя свои серебристые крылья, а оборотни в звериной форме бежали по земле. Арданар и Эль, который решил присоединиться к нам для помощи, восседали на грациозных гроциях.

— Прогулка через воздушную империю будет интересной, мы будем пролетать с другой стороны напрямую в Этернию, — начал Кейлон, парируя над деревьями. — Вы сможете увидеть наши знаменитые летающие острова.

Когда мы достигли воздушной империи Этернии, местность начала меняться. Пейзаж стал более вулканическим, и я заметила несколько еле дымящихся вулканов вдалеке.

— Переночуем в Цефире,— объявил Кейлон, указывая на город впереди. — Оттуда будет удобнее и ближе организовать наш полет к воздушному острову, где находится храм. Так как этот город один из самых крупных, у меня там находится своя резиденция. Она хоть и поскромнее замка в Аэртании, но довольно уютная, да и места нам всем хватит.

К вечеру мы прибыли в Цефиру. Город поразил меня своей красотой даже в сумерках. Мы остановились в резиденций Кейлона, где нас встретили с почтением.

Резиденция Кейлона в Цефире была удивительным сочетанием элегантности и величия. Средней высоты башни из белого мрамора целились в небо, переливаясь в свете двух светил. Здание украшали изящные арки и широкие окна, через которые можно было любоваться видами воздушной империи.

Внутреннее убранство поражало своей светлой атмосферой. Стены были облицованы перламутровым камнем, который создавал эффект игры света. Мебель из черного дерева контрастировала с серебристыми аксессуарами — подсвечниками, рамками для картин и декоративными элементами.

Комната отдыха особенно запомнилась мне. Большой диван с мягкой шелковой обивкой стоял у панорамного

окна, откуда открывался вид на летающие острова. В воздухе висели магические светильники-шары, излучая приятный теплый свет. Стены украшали картины с изображениями легендарных фениксов и воздушных потоков.

Наша спальня была воплощением уюта и роскоши. Кровать с балдахином из серебристых тканей, гармонирующих с крыльями Кейлона, мягкие ковры, которые гасили шаги, и множество подушек различных форм и размеров делали комнату особенно комфортной.

За ужином разговоры текли легко и непринужденно. Руйбир с энтузиазмом в голосе начал рассказывать историю о своем самом запоминающемся преследовании кабана.

— Это было несколько лет назад, — начал он, его карие глаза загорелись от воспоминаний. — Я был молодым, полным азарта и желания доказать свою силу. Этот кабан… он был особенный. Его рог переливался серебром под светом двух лун, а кожа казалась толще древних корней.

Он сделал паузу, наливая себе еще немного взвара.

— Три дня я выслеживал его, используя все свои инстинкты. Каждый шаг, каждый вздох воздуха говорил мне, где он находится. В третий день я наконец поймал его след, и это чувство… это было как будто сам мир замер в ожидании моего успеха.

Руйбир рассмеялся, но в его смехе чувствовалась легкая грусть.

— Азарт захватил меня так сильно, что я не заметил обрыва. Я бежал, прыгал через кусты, продирался сквозь заросли, когда внезапно земля закончилась. И вот я уже лечу вниз, прямо в реку. Хорошо, что моя магия воды сработала быстрее, чем мой мозг успел осознать ситуацию. Я создал воздушную подушку и мягко приземлился в воду.

— И что же случилось с кабаном? — спросила я, не в силах скрыть улыбку от образов, которые возникали в моей голове.

— Он ушел, — ответил Руйбир, качая головой. — Но знаешь что? Это был лучший урок, который преподнесла мне природа. Она показала, что даже самый сильный хищник может потерять бдительность. С тех пор я всегда помню: осторожность важнее азарта.

Пока Руйбир продолжал делиться своими историями, Арданар мягко добавил рассказ о магических ритуалах эльфов, связанных с древними деревьями, а Кейлон дополнил их знаниями о воздушных потоках, которые помогают ему летать. Я внимательно слушала, понимая, что каждое слово, произнесенное ими, раскрывает передо мной новые грани их характера и жизни.

Утро было удивительно свежим, воздух наполнял лёгкость и предвкушение приключений и мы снова выдвинулись в путь. Когда собрались у подножия горы, ведущей к летающему острову Храма Миринии, Кейлон начал готовиться к магическому поднятию оборотней и эльфов на остров.

— Приготовьтесь, — произнес он, его голос звучал как мягкий шорох листьев. — Это будет необычное путешествие.

Сначала появился тонкий воздушный поток, словно испытывая себя перед главным действом. Затем Кейлон расправил свои серебристые крылья, и воздух вокруг нас начал оживать. Спирали воздушных вихрей начали скручиваться всё быстрее и быстрее, создавая причудливый танец света и теней. Каждый поворот спирали был словно музыкальная нота невидимой симфонии.