Сердце красавицы

Робертс Нора

Гитара, скрипка, несколько флейт — одна малая, пикколо, шестигранная гармоника концертино, губная гармоника, инструмент, который он назвал бы цимбалами, ковбелл, небольшой сдвоенный барабан бонго и еще несколько штуковин, которые он не сумел идентифицировать.

Если бы шкаф оказался незапертым, Мэл вряд ли удержался бы от порыва распахнуть створки, испытать парочку инструментов… просто, чтобы послушать их звучание, посмотреть, как они устроены.

Может, и с Паркер то же самое: он не считал ее мимолетным увлечением,

а хотел получше узнать ее, выяснить, как она устроена.

Богатенькая девочка — вернее, состоятельная женщина — с потрясающей внешностью, родословной, связями, талантами. И работает как вол, больше всех, кого он знает. Не сидит на своей классной заднице, не наливается коктейлями на пляжах Майорки, не отдыхает на яхте в Эгейском море, подставляя солнцу свои потрясающие ножки, не цедит вино в парижском кафе между опустошительными набегами на дорогие магазины. Вместо того чтобы прожигать время и деньги, она основала бизнес с подругами детства и пашет с утра до ночи, исполняя чужие прихоти.

Мэл подошел к роялю, взял наугад пару аккордов, продолжая размышлять о Паркер.

И работает она не за деньги. В ней совсем не чувствуется алчность. Деньги для нее — не самоцель, а неотъемлемая часть бизнеса, необходимость, а уж необходимость денег он прочувствовал на собственной шкуре.

Конечно, удовлетворение, которое приносит ей работа, тоже важно, но должно быть еще что-то, и он постарается это выяснить. Он хочет это выяснить.

Мэл почувствовал ее присутствие — словно повеяло теплом — и, подняв глаза, увидел ее в дверях.

О, да, он хочет добраться до ее тела.

Она надела джинсы, которые сидели на ней так же классно, как ее стильные деловые костюмы, короткие темно-шоколадные сапожки на высоких шпильках, ярко-красную блузку и куртку из тончайшей кожи того же цвета, что и сапоги. В ее ушах поблескивали серебряные кольца.

Классная Подружка Байкера?

Черта с два, Просто классная.

— Ты умеешь играть?

— Я? — Мэл пожал плечами. — Нет. Симпатичная у вас тут коллекция.

— Не спорю. Собирал в основном папа. У него не было никаких музыкальных способностей, и он безумно восхищался всеми, у кого они были.

— Дел иногда бренчит на пианино после пары бутылок пива. А ты?

— Пианино, скрипка… не только после пива. Цимбалы.

— Цимбалы я узнал. А это что? — Мэл постучал по стеклу на уровне маленького, похожего на ключ инструмента.

— Варган. Прижимаешь к зубам или губам и пощипываешь. Инструмент простой, звучный и очень древний.

— А это флейта пикколо?

— Нет, флейта сопрано. Вот пикколо. Если хочешь, я принесу ключ от шкафа.

— Нет, спасибо. — Мэл лениво удивился: откуда берутся такие названия, как «пикколо» или «саксофон»? — Просто люблю знать, на что смотрю. Если бы ты открыла шкаф, я захотел бы поиграть на всех инструментах, и сорвалась бы наша прогулка. — Он повернулся, и они оказались не плечом

к плечу, а лицом к лицу. — Но, может, в конце концов я бы понял, на что смотрю.

Паркер отступила:

— Это не так уж сложно.

— На твой взгляд, да, но не на мой. Готова?

Паркер кивнула и направилась к выходу. По дороге она подхватила сумочку на длинном ремешке, перекинула ее через грудь.

— Кое-что о тебе я уже знаю. Ты все продумываешь. — Мэл коснулся пальцем ее сумочки. — Поездка на мотоцикле. Поэтому ты сложила необходимые мелочи в то, что можешь на себя повесить, а не в то, за что придется цепляться. Умно. Я люблю умных.

Мэл открыл и придержал для Паркер парадную дверь.

— А я люблю практичность. — Паркер показала на мотоцикл. — Это непрактично.

— Очень практично. Он везет меня, куда я захочу, расходует минимум топлива, и никаких проблем с парковкой.

— С этими доводами я согласна, но сомневаюсь в его практичности коннектикутской зимой.

— Зимы бывают разными. — Мэл отстегнул шлем и протянул ей. — Прежде, чем ты его наденешь, и справедливости ради, я должен упомянуть пари.

— Пари?

— С Делом. Джек и Картер присоединились. Я поспорил с Делом на сотню, что заманю тебя на мотоцикл.

Мэл не заметил в ее глазах ни гнева, ни холодности. Они просто чуточку сощурились.

— Неужели?

— Угу. Дел сказал: ни в жизнь. Джек его поддержал, так что на тебя поставлено две сотни. Картер поставил сотню на меня.

Паркер повертела в руках шлем.

— Ты говоришь мне это после того, как я согласилась, но до поездки. То есть я могу швырнуть шлем тебе в лицо и послать тебя к черту.

— Угу.

— Ладно. Картер свой выигрыш заслужил, но я хочу половину твоего. Конкретно — сотню Дела.

Ухмыляясь, Мэл перекинул ногу через мотоцикл.

— Справедливо.

На этот раз ему не пришлось напоминать ей, чтобы она крепко держалась. Когда взревел мотор, Паркер сама обхватила парня за пояс.

Может, ее сердце и грохотало, особенно, на поворотах, но невозможно было отрицать наслаждения, которое доставляла ей эта бешеная гонка. Невозможно было отрицать и того, что она оказалась здесь по собственному желанию… и из любопытства. Правда, любопытство уже удовлетворено, а летящее под колеса шоссе и бьющий в лицо ветер возбуждают не меньше, чем в первый раз.

Конечно, нельзя сказать, что она привыкла к подобному способу передвижения, но с удовольствием мысленно занесет этот опыт в графу «Достижения». И с не меньшим удовольствием прикарманит сотню Дела. Поделом ему.

И, раз уж начались признания, придется признать, что Малком очень точно просчитал ее реакцию… А может, поставил на собственное сомнительное обаяние. С другой стороны, зачем он вообще упомянул о пари? Безопаснее было бы промолчать.

Безопаснее? Он не из тех, кто делает безопасный выбор.